так же сильна, как и моя и моей дочери.
Он прекратил разглядывать меня и обошёл огромный резной стол, щедро украшенный золотыми элементами, царственно опустился в кресло и закинул ногу на ногу.
Задумчиво потёр подбородок и закончил свою речь, глядя мне в глаза:
— В играх используется множество артефактов разного уровня, Александра и они не такие мощные, как уничтоженный тобой магический предмет. Поверь, моя дорогая маленькая, но храбрая и сильная духом человечка — на играх обязательно будет пролита кровь всех участников. По-другому не бывает. И если хоть капля твоей силы коснётся этих артефактов… Даже уничтожения одного хватит, чтобы участники рассветных игр были погребены заживо в пространстве пустоты.
Он подался чуть вперёд и добил меня словами:
— Игры проводятся в пустоте, Александра и транслируются на арене, где виден каждый игрок и вся игра в целом. Как ты теперь понимаешь, за их проведение отвечают не только сильнейшие маги, следящие за пустотой, чтобы в наш мир и в саму игру не проникла ни одна тень, но и артефакты, которые ты обязательно уничтожишь. Поверь, мне не жаль игроков. Мне жаль свой род — ведь с твоей смертью, случится непоправимое… Долг жизни не прощает промахов.
Да, Эша мне рассказала подробности.
От слов Сандара и осознания того, что может сотворить моя, как оказалась, могущественная кровь, стало откровенно не по себе, и одновременно, очень грустно. Ведь это значило, что я действительно не могу принимать участие — я никогда не поставлю свои интересы выше жизней других людей и нелюдей, а значит, не смогу даже попытаться выиграть и попросить свободы у амина.
Весь мой воинственный запал пропал, а в душе поселилась тоска.
Я вдруг, ощутила, дикую пустоту внутри, которая неожиданно поселилась во мне и начала расползаться, как самая настоящая зараза. Мне захотелось просто пойти, да утопиться в одном из прекрасных бассейнов дворца.
— Твои слова, что я скверно отношусь к тебе по долгу жизни — женщине, спасшей мою дочь, неверны, Александра. Увы, но ты первая человеческая особь, выжившая после ядовитого укуса нагини. Твоя жизнь и твой поступок наложили на меня как на главу клана суровые обязательства — долг жизни.
Он невесело рассмеялся. И я поняла, что для него этот долг настоящая обуза.
— Чтобы выполнить его — я должен обеспечить тебя долгой и здоровой жизнью. Оставить тебя на свободе — значит, подвергнуть опасностям, которых в моём мире предостаточно. Хотя, я мог бы понадеяться на чудо и сделать тебя свободной, как того всей своей сущностью желаешь. А при случае, когда ты окажешься в опасности — успеть и спасти тебя от смерти и тем самым, вернуть долг, а дальше уже забыть о тебе, ведь надо мной и моим кланом больше не будет висеть это обязательство.
Я сглотнула подкативший к горлу комок.
— Так почему бы вам не выбрать второй вариант? — поинтересовалась безэмоционально.
Сандар покачал головой.
— Сразу видно, что ты не маг и к магии даже поверхностного отношения не имеешь.
— В моём мире нет магии.
Он поднялся с кресла и поманил меня пальцем, приглашая на террасу.
Прошла за ним и коснулась ладошками холодного мрамора.
Посмотрела с высоты на прекрасную территорию, раскинувшуюся под нашими взорами, и произнесла:
— Очень красивый вид. Но меня он не радует… Ведь вся красота вокруг меня — это клетка. Я ненавижу, когда меня лишают выбора и делают этот выбор за меня. Вы преследуете только свою цель, амин — уберечь свой клан от позора. И… я думаю, вы делаете всё правильно, ведь репутация и жизнь всего клана важнее жизни какой-то иномирной женщины. Но… — я хмыкнула. — Люди моего мира обладают одним качеством, которое вам, возможно, не понравится.
Посмотрела на стоящего рядом сильного и властного вождя, от которого, больше не исходила подавляющая сила. Значит, он умеет её контролировать и выпускает, чтобы показать своим подданным и особо зарвавшимся их место.
Он посмотрел на меня и спроси:
— И какое же это качество?
Одарила его холодной улыбкой и сказала:
— Страстное желание выжить.
— Александра, Александра, — проникновенно сказал Сандар, — я не хочу причинять тебе боль. Твои доводы тоже убедительны и я понимаю твоё стремление быть свободной, но не обманывайся — в своём мире, ты может, и была свободна, как ветер, но не здесь. В моём мире нет такого понятия, как свободная женщина. Едва ты окажешься за стенами дворца — свободная, как ты того страстно желаешь, и тебя тут же приберут к рукам. Торговцы рабами, наги, люди — так как на тебе нет знака принадлежности ни к одному клану или роду, тебя сделают своей либо любовницей, что вряд ли, скорее, женщиной для утех. Или продадут в рабство, и ты отправишься убирать стойла рванов или коней. И этот в лучшем случае. В гарем аминов других кланов тебе не суждено попасть — ты не наша, о тебе нет никакой информации, а значит, представляешь опасность. Твоя судьба окажется предсказуемой и скоротечной, Александра. Поверь, даже твой дух воина тебе не поможет. Когда ты сражаешься против одного или двоих — это одно, а когда тебе придётся сразиться с сотнями недовольных мужчин — тебе не выстоять, ты проиграешь и окажешься рабыней, жизнь которой занесёт в неизвестные места. Я не могу рисковать.
Его слова не принесли мне никакой радости и надежды. Но зато я посмотрела на ситуацию с высоты опыта и знания своего мира этого мужчины.
— Я подумаю над тем, как устроить твою жизнь, чтобы не ощущала себя как в клетке, — произнёс он задумчиво. — Тебе не быть магарайни, Александра. Ты не нагиня. Но я могу тебе обещать, что, будучи моей райни, ты не будешь подвержена магии подчинения и принуждения. Моё слово. Но взамен, я требую твоей покладистости и уважения к новому дому и клану.
В его словах хоть и не прозвучало, но я всё же услышала скрытый подтекст: «Требую твоей покладистости и уважения к себе, как к мужчине, как к вождю, и как к твоему хозяину. Беспрекословной».
— Да, мужчина в моём возрасте склонен прощать многое своей молодой и красивой женщине, но я не только мужчина, я ещё и вождь клана, — произнёс амин, глядя мне в глаза и вдруг, коснулся пальцами моей щеки. Легонько, практически невесомо и тут же убрал руку.
Я моргнула, не понимая перемены его настроения.
— Теперь иди, Александра и подумай над моими словами.
На деревянных, негнущихся ногах, я вышла сначала с террасы, а потом и из кабинета Сандара.
