делала, когда спорила с этим чело… змеем, ругалась с ним и обещала кары небесные.
По кабинету расползалась аура властности, жёсткости, непримиримости и какой-то неизвестной мне силы — захотелось, вдруг, опустить низко голову, прогнуться и позволить этому змею делать всё, что ему заблагорассудится.
Вон, даже военачальник уже склонил голову и что-то бормочет себе под нос, а его сильные руки с длинными пальцами мелко задрожали, словно он с чем-то боролся.
Нахмурилась и усилием воли сбросила с себя это неприятное наваждение и желание прогибаться под вождя.
«Он снова применяет внушение!» — поняла я.
И мне сей факт очень не понравился. Ещё свежи воспоминания, когда он приказал замолчать, а моему телу — идти за ним беспрекословно.
Непринятые ощущения. Быть марионеткой — это, оказывается, участь хуже смерти.
Амин изящно выгнул одну бровь, глядя в мои горящие бешенством глаза, гордую осанку и дерзко вздёрнутый подбородок, а также на крепко сжатые кулаки.
Он двинулся ко мне, и его походка была изысканно-грациозной, пластика, выработанная многолетними боевыми тренировками и магия низкого голоса, а так же магнетизм глубоко посаженных глаз завораживали, очаровывали, пугали — смертельно опасен и завораживающе прекрасен.
Но в этот миг меня волновал один момент — рассветные игры и, судя по всему, не видать мне их.
И этот факт невероятно бесил, как и другой факт — я не привыкла быть в чьей-то безраздельной власти и привыкать не собираюсь!
Оказавшись в опасной близости, я едва не отступила на шаг, но сдержалась, хотя было трудно, ведь от амина исходила воистину ужасающе сильная энергетика.
Мне вмиг стало мало воздуха, задышала чаще. И казалось, будто со всех сторон меня окружили и сдавили невидимые щупальца. Глаза вождя снова пылали буйным зелёным пламенем, ему явно не нравилась моя стойкость и нежелание склонять перед ним голову, точно покорная рабыня.
— Масуд, уйди, — приказал глухим голосом амин, даже не взглянув на своего военачальника.
Я тоже смотрела в глаза вождя и не отводила взгляд. Но я знала один секрет — буравила взглядом его переносицу и тем самым, могла бессовестно пялиться на амина сколько угодно времени. Хотя, сказать честно, было тяжело и морально, и физически.
Тяжёлая энергетика у вождя, тут ни с чем не поспоришь. И странно, что её я не ощущала ранее, когда он спасал свою дочь и когда мы встретились с ним ночью в саду.
Хотя, когда амина встретила его свита, его воины — я ощутила его мощь.
И вот снова, он включил её, обдавая меня, обычного человека, силой своей смертоносной энергией, словно пытался прощупать и понять, насколько сильна моя воля и как долго смогу противостоять ему.
Что ж, амин будет неприятно удивлён — у меня очень много упрямства. И чаще всего именно упрямый характер и спасал меня из разного рода неприятных ситуаций.
Когда военачальник оставил нас одних, вождь, наконец, сказал:
— Ты не будешь участвовать в рассветных играх. Для тебя это невозможно, Александра.
Потом он хмыкнул, когда увидел, как я недовольная его словами поджала губы и прищурила глаза. Затем он резко отвернулся и небрежно бросил:
— Больше никаких выходок, Александра. У меня нет времени на возню с тобой. Будь покорной райни и не усложняй сама себе жизнь. Поверь, я не всегда буду столь мягок и не стану закрывать глаза на твои проступки. Считай, я сделал поблажки из-за твоего шокового состояния — ты покинула родной мир, и пребывание в новом мире для тебя началось не совсем приятно. Но это в первый и последний раз. А теперь иди, возвращайся на женскую половину и веди жизнь, которая полагается любой достойной своего положения райни. Сахи Ха тебе всё объяснит.
Наверное, вам не стоит объяснять, что в моей душе сейчас бушевал тихий ад.
Никуда я естественно не ушла. Открыла рот и тихо, но весьма твёрдо и доходчиво сказала:
— Во-первых, я не вижу причин, по которым вы отказываете мне в участии в рассветных играх. Уничтожение артефакта клятвы — не моя вина.
Я сделала шаг к нему, продолжая уже глухо рычать:
— Клятва принята? Принята. Остальное — это уже не мои проблемы, амин. Во-вторых, я никак не могу понять, почему великий вождь не менее великого клана Рави позволяет себе такое отвратительное отношение к женщине, спасшей его дочь? Почему вы решили, что долг жизни вы можете отплатить только таким способом — лишить меня воли и сделать своей женщиной вопреки моим желаниям и стремлениям!
К концу фразы я уже едва сдерживалась и чуть ли не кричала.
Мужчина выслушал мою пламенную речь, не поворачиваясь ко мне лицом.
Говорить со спиной оказалось весьма неприятно — он показывал, насколько не боится меня, ведь его спина была открыта для нападения, а ещё презирает…
— Глупая человечка, — устало вздохнул вождь и, наконец, соизволил посмотреть на меня.
Его лицо было спокойно, но вот глаза снова пылали гневом.
— Сколько же глупости в твоих словах, — улыбнулся он одними уголками губ, но вот глаза остались серьёзными и суровыми. — Хорошо, по поводу артефакта поясню. Точнее, по поводу твоей крови.
— Я внимательно вас слушаю, — сказала тоном, словно это я позволяла ему сейчас говорить.
Мужчина снисходительно посмотрел на меня и тихо рассмеялся. Видимо, он находил меня забавной, что очень зря.
— Кровь любого живого существа — очень могущественна, Александра. Не зря клятвы произносят и скрепляют любые магические слова кровью. Артефакты, созданные нагами — сильны и бесценны. В них заложена колоссальная энергия. Но есть некоторые артефакты, к которым не могут прикасаться некоторые представители моего народа. Например, в моём клане — это я и Эша. Вожди других кланов так же. Наша кровь не только могущественна, сила, что течёт в наших венах, способна уничтожить многие артефакты, напитанные вековой магией нагов. И не по нашему желанию это может произойти — кровь правящих всегда сильнее.
— Но во мне нет крови вашего рода, — пробормотала я, хмурясь и напомнила: — Ваша дочь лишь отравила меня своим ядом.
— Да, — согласился амин, изучая меня внимательным взглядом. Он глядел на мои голые ноги, покрытые кровью военачальника и рвана, испачканные песком, отмечены мелкими ссадинами и уже наливающимися синяками и ушибами. Потом его взгляд пополз выше, задержался на моих вторых девяносто, затянутые в порванную ткань топа, но при этом вождь не терял нить разговора.
— Моя дочь оставила в твоём теле яд, и неизвестно как он отразился на твоей крови, Александра. Ясно одно — раз ты смогла уничтожить сильнейший из артефактов, то значит, твоя кровь
