Хироко прерывает гостью на полуслове и спешит передать возмущенный ответ своего хозяина.
– Нет! Это исключено! Мы даже близко не подходим к подобным технологиям!
Ясимото багровеет от гнева. Канья думает, не нарушила ли случайно какую-нибудь норму японского этикета, а пружинщица продолжает совершенно спокойным голосом:
– Мы имеем дело только с Новыми японцами вроде Хироко. Она послушна, умна и прекрасно обучена. Это – необходимое орудие в нашей работе, такое же, как мотыга для крестьянина или меч для самурая.
– Любопытно, что вы упоминаете именно меч.
– Хироко – не военная модель. Мы не располагаем подобными технологиями.
Канья достает из кармана и припечатывает к столику фотографию пружинщицы-убийцы.
– Тем не менее одна из ваших – ввезенная вами и зарегистрированная на вашего человека – совершила покушение на Сомдета Чаопрайю и еще восьмерых человек, а потом исчезла, растворилась в воздухе, как рассерженный пхи. А вы, глядя мне в глаза, говорите, что военных пружинщиков тут быть не может! – В конце она переходит на крик, но переводчица продолжает говорить спокойно.
Лицо японца делается неподвижным, Ясимото берет снимок, внимательно разглядывает, потом передает Хироко и говорит:
– Надо проверить наши записи.
Девушка выходит. Канья смотрит на него, но не замечает ни беспокойства, ни тревоги, ни даже намека на страх – одно только раздражение. Жаль, что нельзя поговорить с Ясимото напрямую, – слушая японское эхо своих слов, ей кажется, что их сила исчезает, что Хироко смягчает удар.
Ждут молча. Ясимото предлагает гостье чай, та отказывается, не пьет и он. Напряжение велико. Канья думает: японец вот-вот схватит висящий за ним на стене старинный меч и зарубит ее.
Спустя несколько минут приходит Хироко – поклонившись, возвращает фотографию и что-то говорит хозяину. Лица обоих совершенно бесстрастны. Затем девушка садится на свое место, а Ясимото, кивнув на снимок, спрашивает:
– Вы уверены, что это именно она?
– Абсолютно.
– Тогда это убийство объясняет, почему в городе растет возмущение. Вокруг фабрики собирались люди на лодках. Полиция их разогнала, но они снова приплывают – уже с факелами.
Канья встревожена тем, как быстро ярость охватывает людей, как стремительно развиваются события, но вида не подает. В какой-то момент у Аккарата и Прачи уже не будет возможности отступить, не потеряв лицо, и тогда – пиши пропало.
– Да, люди сейчас очень злы.
– Однако злость их направлена не туда. Это не военная пружинщица.
Канья хочет что-то сказать, но Ясимото бросает на нее такой свирепый взгляд, что она закрывает рот.
– «Мисимото» ничего не известно о военных моделях, – продолжает японец. – Совершенно ничего. Те модели – под строгим контролем и только у министерства обороны. Мне такую никогда бы не дали. – Тут он смотрит Канье прямо в глаза. – Никогда.
– Но…
Ясимото продолжает речь, а Хироко переводит:
– Мне известна та, которую вы описали. Пружинщица исполнила свои обязанности…
Ясимото еще говорит, но переводчица вдруг сбивается, вздрагивает и бросает на хозяина быстрый взгляд. Японец, явно недовольный нарушением этикета, что-то ей сообщает, она кивает, говорит «хай», оба ненадолго умолкают, затем девушка берет себя в руки и по команде завершает начатое:
– Ее не вывозили, а уничтожили, как того требуют правила.
В направленных на гостью спокойных, немигающих темных глазах уже нет и следа промелькнувшего только что удивления.
Канья, глядя на девушку и старика, этих двух чужаков, говорит:
– Очевидно, выжила.
– В то время я не был здесь управляющим и судить могу лишь по имеющимся записям.
– Записи – также очевидно – лгут.
– Вы правы. Этому не может быть оправданий, и мне стыдно за поступки предшественников. Тем не менее лично я о ней ничего не знаю.
Канья подается вперед.
– Не можете рассказать, как выжила, тогда, пожалуйста, объясните мне, как эта девушка, которая способна убить несколько человек за считанные секунды, попала в королевство. Вот вы говорите – не военная модель, но, если откровенно, верится с трудом. А это – очень серьезное нарушение договоренностей между нашими странами.
С неожиданно хитрым выражением лица японец берет чашку, делает глоток, обдумывает вопрос, допивает чай и говорит:
– На это я могу вам ответить.
Внезапно Ясимото кидает чашку прямо в Хироко. Канья вскрикивает. Рука пружинщицы молниеносно взмывает вверх и ловит брошенный предмет. Сама девушка удивлена не меньше Каньи.
Японец поправляет складки кимоно.
– У всех Новых людей превосходная реакция. Поэтому вы неправильно ставите свой вопрос. Как они пользуются своими врожденными физическими способностями – зависит от воспитания, а не от самих этих свойств. Хироко с самого начала учили вести себя подобающе и блюсти приличия. – Ясимото взглядом предлагает обратить внимание на кожу девушки. – Ей специально сделали гладкую, будто фарфоровую кожу с мелкими порами, однако это означает, что она легко перегревается. С военными моделями такого не произойдет – те способны выплескивать большую энергию без вреда для себя, а вот бедняжка Хироко от таких же усилий очень быстро бы умерла. Все пружинщики очень быстры, это заложено в их генах. – Его голос делается серьезнее. – Удивительно только, что одной удалось превозмочь свое воспитание. Плохая новость. Новые люди нам служат, и такого не должно было произойти.
– То есть и Хироко способна на такое? Может убить восьмерых вооруженных человек?
Девушка вздрагивает и смотрит на Ясимото широко раскрытыми глазами. Он кивает и что-то успокаивающе говорит.
– Хай. – Хироко забывает перевести, но потом находит нужные слова. – Да, такое возможно, однако для подобного поступка потребовалась бы невероятно веская причина. Дисциплина, порядок, послушание – вот главные ценности Новых людей. У нас даже есть поговорка: «Новые люди – больше японцы, чем сами японцы». – Ясимото кладет руку девушке на плечо. – Сделать из Хироко убийцу – тут нужны совершенно невероятные обстоятельства, – говорит он и прибавляет убежденно: – Та, кого вы ищете, слишком далеко отклонилась от отведенной роли. Ее следует уничтожить до того, как она натворит еще бед. Тут мы окажем поддержку… Вам поможет Хироко.
Скрыть свое отвращение Канья уже не в силах.
– Капитан Канья улыбается! Глазам своим не верю.
Крепкий ветер гонит ялик через широкое устье Чао-Прайи. На носу сидит пхи Джайди, брызги пролетают сквозь него, хотя Канья всякий раз думает, что теперь-то призрака окатит водой. Капитан действительно улыбается, нарочно не скрывая радости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
