вызвал меню, собираясь найти канал местных новостей, но вместо этого наткнулся на Си-эн-эн. Тоже неплохо.
Он переключил телевизор. И тотчас же увидел на экране свое собственное лицо.
Фотография. Нужно сказать, практически идеальная, запечатлевшая тот самый момент, когда приклад винтовки обрушился ему на голову. Мгновение было выбрано безупречно. Глаза закрыты. Рот застыл в кривой гримасе, словно у боксера, отправленного в нокаут. Можно даже было разглядеть морщинки, оставленные на коже прикладом, словно складки, оставленные ногой на плохо уложенном ковролине.
– На этом снимке мы видим вокалиста группы «Мерзкий пошляк» Пита Корли, получившего удар прикладом по голове от солдата национальной гвардии… – говорил диктор.
На экране фотография сменилась кадрами с корреспондентом, стоящим в сумерках перед больницей. Перед этой самой больницей, предположил Пит.
– Врачи говорят, что Корли получил сотрясение мозга, в настоящее время его состояние стабильное…
В этот момент в палату вошла врач. Женщина свирепого вида с кучей рыжих волос и челюстями престарелого бассета.
– Мистер Корли! – радостно улыбнулась она. – Рада видеть, что вы встали…
– Тсс! – цыкнул на нее Пит, снова поворачиваясь к телевизору.
В новостях показывали стадо. И, видят боги, оно шло вперед. Вместе с путниками двигались пастухи. Солдат рядом не было.
Послышался голос диктора:
– Многие считают, что именно нападение на Корли заставило президента Хант отменить приказ через считаные часы после того, как он был отдан.
Корли стиснул кулак. Да!
– Мистер Корли, мы не могли бы поговорить о том, как вы себя чувствуете?..
– Мы обязательно поговорим, – резко перебил врача Пит. – Но не сейчас.
– Он – та еще заноза в заднице, – донесся с койки голос старика. – Если хотите знать мое мнение, изувеченный парень.
Корли завороженно опустился на койку.
«Многие считают, что именно нападение на Корли… заставило президента Хант отменить приказ…»
Он это сделал! Президент пошла на попятную.
Дальше было интервью с какой-то девушкой – нет, с той самой девушкой, той, которая фотографировала. Внизу на экране появилось ее имя: «Шана Стюарт». Диктор сказал, что она пастух, сестра «первого лунатика», и, что самое главное, именно она сняла на свой телефон то, как Пит получил прикладом по голове.
– Мне было страшно, – говорила девушка. – Солдаты начали стрелять в воздух, мы все очень перепугались. Это дало солдатам возможность оттеснить нас, многих сковали наручниками – знаете, такими пластиковыми лентами. Потом они добрались до меня и… – Она грустно улыбнулась. – Они гро… они разбили мой телефон. – Шана показала экран, покрывшийся паутиной трещин. – И просто швырнули его мне под ноги. Но он по-прежнему работает.
– Однако сделанные вами снимки не пострадали? – спросил корреспондент.
Шана покачала головой.
Далее она рассказала, что, когда сидела на обочине в наручниках, к ней подошел корреспондент местного канала и спросил, можно ли ему посмотреть фотографии. Девушка разрешила, и не успела она опомниться, как корреспондент уже вывел символический снимок Пита, оглушенного ударом приклада. Она сделала и другие фото – солдаты разбивают его гитару, затем бьют его ногами. Два из этих снимков показали по телевизору. Пит поморщился. Ему стало больно от одного их вида. Гудящий мозг напомнил ему, что он видит не кого-то, а самого себя. Порой слава приобретает такие причудливые формы… Пит дистанцировался от своего собственного образа, словно он не имел ничего общего с человеком на фотографиях. Один – лишь тень другого, отражение в зеркале.
– Что заставило вас сделать эти фотографии? – спросил корреспондент.
– Не знаю. Я просто подумала, что кто-то должен это сделать. А фотографы, похоже, не собирались подходить так близко, как подошла я.
– Ваша сестра Ванесса…
– Несси.
– Несси была первым лунатиком.
– Совершенно верно.
– Если б вы могли обратиться к ней сейчас, что бы вы сказали?
Отвернувшись от корреспондента, Шана посмотрела прямо в объектив телекамеры.
– Я бы сказала: Несси, никто тебя не обидит. Я буду с тобой до самого конца. Вот что такое быть пастухом.
– О, она хороша, – сказал Пит. Выключив телевизор, он швырнул пульт старику – тот его не поймал, и пульт свалился на пол. – Конечно, не так хороша, как я. Это даже не обсуждается.
– Ну а теперь мы можем поговорить? – наконец спросила врач.
– У меня сотрясение мозга – вот что вы собираетесь мне сказать.
– Да. Правильно. У вас закрытая черепно-мозговая травма…
– Для меня она не первая. Первую я получил в восемьдесят пятом году в Рио-де-Жанейро, выступая на одном… фестивале, и какие-то пьяные девочки забросали сцену фруктами – не трусиками, а фруктами, и, видят боги, это дерьмо оказалось скользким. Я упал и трахнулся головой о колонку. Второй раз это было в Талси, в девяносто первом. Я тогда… – Пит собирался уже сказать: «Накачался кокаином», но затем решил, что сейчас не время. – В общем, я клоню к тому, что я уже бывал там и делал это и моя черепушка уже треснутая. Я должен выписаться отсюда. – «Я должен вернуться к стаду».
К своему стаду.
– Мы бы хотели оставить вас до утра…
– В этом нет необходимости.
– Вам следует беречь себя. Никаких физических нагрузок, никакой умственной концентрации – это усугубит последствия сотрясения, мистер Корли.
– Мне уже слишком поздно. Мой мозг разбит вдрызг.
– За последние несколько часов вам много звонили – быть может, кто-нибудь из этих людей повторит вам то, что сказала я: что вам лучше остаться в постели.
– Точно, – подхватил старик на соседней койке. – Твой телефон трезвонил как сумасшедший, гудел и пищал.
Пит схватил телефон. Ему пришли сообщения от Лэндри, от его агента Мэри, даже от Элвиса. Его жена написала, что беспокоится и очень огорчена.
Вот последовательность сообщений от нее:
Ты опять вырвался на свободу, так?
Пит, позвони мне.
Пит, видели тебя по телику, в какую хрень ты ввязался?
От чего ты бежишь сейчас?
Затем, узнав новости в полном объеме, два часа назад жена прислала последнее сообщение:
Надеюсь, долбаный член, тебе раскроили голову, как кокос. Дети переживают за тебя, и я тоже, несмотря ни на что. Позвони мне, козел!
Сообщение от агента, сплошные прописные буквы:
ПОЗВОНИТЕ МНЕ.
Лэндри прислал краткое:
Мир был готов к Боуи.
Элвис:
Отлично сыграно, дрочила. Это еще не конец.
Щелкнув пальцами, Корли обратился к врачу:
– Скажите, я могу вызвать сюда такси? Любое?
– Что? Да, но я не портье в гостинице…
– Отлично!
Сбросив больничный халат, Пит принялся искать свою одежду. Найдя ее в ящике комода, принялся натягивать брюки.
– О, перестаньте! – воскликнул он, увидев лицо врача. – Вы ведь постоянно видите такое, любовь моя, разве не так? Хотя, может быть, не такое сексуальное…
– А я могу досмотреть свою передачу про кальмаров? – проворчал старик.
– Так, я ухожу, – сказал Пит. – Это было по-настоящему, это было весело, хотя я бы не сказал, что это было по-настоящему весело.
Его голова напоминала разбитый аквариум. Не обращая на нее внимания, он вышел из палаты и отправился искать лифт. Врач даже не пыталась его остановить.
35
Фейерверк на праздничном торте
МАРТА ВАЛЛЕХО-МАРТИНЕС, журналистка: Вы только что выписались из больницы. Зачем вы приехали сюда? Чтобы
