себя на том, что у него не хватает сил. Особенно когда один маленький глаз открылся чуть шире, сияя на него чистейшей, ничем не запятнанной голубизной.
Рука Микейна мелко дрожала.
Приблизился Врит – судя по всему, заметив его нерешительность.
– Такая жизнь отнюдь не безнадежна, Ваше Величие, – произнес он с такой мягкостью, с такой нежностью, каких Микейн никогда еще не слышал у него на устах. – Есть средства, хорошо мне известные. Может, и не способные исцелить все эти напасти, но кои помогут ему прожить долгую и счастливую жизнь.
Микейн покачал головой.
– Даже если так, это значит просить слишком многого…
«Как я смогу жить с таким позором – видя, как мой сын страдает из-за моих провинностей?»
Он еще крепче сжал рукоять кинжала.
И все же никак не мог найти в себе силы свершить задуманное.
Из-под кинжала поднялась крошечная ручка, хлопнув по стальному блеску стали. Пухлые пальчики ухватились за тупую сторону клинка, но один все-таки задел самым кончиком острую, как бритва, заточку. На бледной коже выступила багровая черточка. Показалась кровь.
«Кровь, общая для нас двоих…»
Крошечное личико побагровело, после чего по комнате разнесся гневный крик. В этом крике Микейн услышал мощь и напор, достойные короля, требующего повиновения.
Прислушавшись, он отвел клинок.
Поняв, что это значит, Врит махнул Оркану:
– Приведи кормилицу!
Когда целитель выбежал за дверь, Исповедник повернулся к Микейну.
– Мы сделаем всё, что в наших силах.
Микейн хмуро посмотрел на него, подозревая, что доброта этого обещания, тем более исходящего из уст человека с каменным сердцем, объясняется заботой не столько о судьбе ребенка, сколько о собственном будущем этого ублюдка. То, что Микейн позволил ребенку жить, могло означать, что теперь он по гроб жизни обязан Вриту и ему подобным.
Но Микейн не намеревался взваливать на себя этот долг.
Он нацелился пальцем на Врита.
– Это ты во всем этом повинен!
В своих следующих словах Микейн проявил осторожность. Он не знал, в курсе ли другие Ифлелены про яд, который раздобыл Врит. Торин, стоявший за плечом у Микейна, наверняка ничего про это не знал.
– Ты ведь клятвенно обещал… – Микейн многозначительно посмотрел на Врита, давая понять, что имеет в виду их сговор по отравлению королевы, а не только свои следующие слова: – Ты утверждал, что твое кровожитное ложе сохранит жизнь Миэлле до самого конца беременности и что дитя ничуть не пострадает. Ни то ни другое не подтвердилось!
Врит признал это, склонив голову.
– Мы загладим свою вину, позаботившись о вашем сыне.
– Однако сделанного уже не исправишь!
Микейн все еще сжимал кинжал, едва перебарывая желание вонзить его в сердце Врита. Он знал, что у него хватит сил на это.
Позволив своему гневу и тоскливому раздражению, накопившимся за последний месяц, вылиться в яростную бурю, король подступил к Вриту почти вплотную.
– Пока я отвлекался на какие-то другие дела, ты вопиюще пренебрегал своими обязанностями по отношению к трону! И это пренебрежение стоило мне королевы и здорового сына!
– Не стоит винить во всем…
Микейн заставил Исповедника умолкнуть, приставив ему кинжал к груди.
– Сейчас ты покажешь мне, что именно настолько занимало твое внимание все это время, или же я прикажу отнести твою голову твоим собратьям, которые раскроют, какой секрет ты скрывал от меня.
Микейн едва ли не наяву видел кипение злокозненных мыслей в самой глубине глаз Исповедника. Постепенно эти мысли начали складываться в слова.
– Я работал над созданием одного оружия, – наконец признался Врит. – Это проект, который держится в строжайшей тайне. От всех на свете, кроме считаных членов моего ордена.
– Оружия? – Микейн не смог скрыть любопытства в своем голосе. – Какого рода оружия?
– Ни с чем не сравнимого по своей мощи. В этом я готов поклясться. Едва только завершенное, оно станет силой, способной сокрушать империи.
Микейн опустил кинжал.
– Покажи его мне.
– Будь у меня больше времени, я мог бы…
Он опять поднял кинжал.
– Немедленно!
Глава 47
В глубинах Цитадели Исповедников Врит решительно направился к высоким дверям из черного дерева, ведущим во внутреннее святилище Ифлеленов. Микейн и несколько его Сребростражей потянулись за ним. Врит не планировал раскрывать то, что скрывалось за этими дверями, – ни большинству членов своего ордена, ни уж тем более этому неуравновешенному королю. Даже кинжал, приставленный к груди, не смог бы его переубедить.
Оказавшись здесь, он мог легко сбить Микейна с толку. В этом темном лабиринте орден Ифлеленов работал над целым множеством опасных проектов, большинство из которых можно было легко превратить в боевое оружие.
И все-таки Врит согласился – по очень простой причине.
«Я зашел в тупик».
Для продолжения работы он остро нуждался в средствах, раздобыть которые было за пределами его возможностей. Требовались сокровищницы всего королевства, чтобы довести это чудо до какого-то логического завершения, позволившего бы воспользоваться результатом всех предпринятых трудов. В течение всего последнего месяца Врит воздерживался от обращения за такой дополнительной поддержкой, рассчитывая не только по-прежнему проводить свои изыскания втайне от всех, но и использовать нехватку ресурсов как средство контроля над пугающей силой, которая все больше и больше грозила проявить себя.
«Чтобы оставался хоть какой-то шанс обуздать этого бронзового бога, мне нужно лучше понять его – естественно, до того, как он перерастет все ограничения».
И все же единственным способом получить ответ на любые вопросы было и дальше продвигаться вперед.
Для этого ему и требовалась поддержка Микейна.
Появление здесь короля послужило еще одной дополнительной цели. Вообще-то Врит изначально опасался, что яд, который дали королеве, может вызвать какие-то уродства у растущего у нее в чреве ребенка. Он надеялся, что этого не произойдет, но в итоге опасения оправдались. И едва собственными глазами увидел состояние новорожденного, как сразу же попытался использовать обещание своего ордена помочь исцелить эти страшные недуги, чтобы сохранить расположение короля.
К несчастью, бурная реакция Микейна доказала, что его не так-то легко убедить. Микейн, несмотря на свой непредсказуемый нрав, стал гораздо более хитрым и куда менее податливым.
Опасаясь гнева мстительного короля, Врит понял, что должен предложить что-то, что удовлетворило бы Микейна. Требовалось как-то доказать, что его пренебрежение придворными обязанностями было вызвано как раз служением короне.
С этой мыслью в голове он подошел к дверям из черного дерева и вытащил массивный ключ.
– Ваше Величие, сразу должен предупредить вас: то, что тут спрятано, восходит к Забытому Веку. Поначалу это будет трудно для понимания, однако сокрытые здесь перспективы наверняка будут ясны без всяких дополнительных объяснений.
– Хватит предисловий! – отрезал Микейн. – Показывай мне
