Огонь добрался до подземелий. Послышались оглушительные взрывы, и вот все здание начало оплывать, таять. Оно словно разрушало само себя с невероятной быстротой и жутким грохотом.
С ревом, от которого сотряслась Ониксовая Равнина, Йормунганд развернулся и, яростно размахивая крыльями, взял курс на Эвенмер.
Как только пламя окончательно поглотило Обманный Дом, спутники избавились от последних следов Превращения. Словно пелена спала с их глаз. Они смотрели друг на друга с радостью и благодарностью.
Картер нежно коснулся щеки Сары, погладил ее плечи и вдруг, обхватив ее талию, оторвал от земли.
– Ты жива! – воскликнул он.
Тут и остальные словно очнулись. Даскин, Енох, Чант, Картер, Сара, Нункасл, Макмертри, солдаты – все кричали, обнимались, хлопали друг дружку по спинам. Но вот Сара обернулась к Лизбет, сжала ее тоненькие руки и посмотрела ей в глаза.
– Это… правда ты? – надтреснутым от волнения голосом спросила Сара.
– Ты еще помнишь меня? – робко проговорила Лизбет. – Я думала, ты меня забыла.
– Милая, милая Лизбет! – вырвалось у Сары, и из глаз ее ручьями хлынули слезы. – Как я могла тебя забыть? Не было дня, чтобы я не думала о тебе, не молилась за тебя! О Лизбет! Я бы никогда не смогла тебя забыть!
Они крепко обнялись и еще долго плакали вместе.
Наконец они отстранились друг от друга. Лизбет вытерла глаза тыльной стороной ладони и спросила:
– Это научный факт?
– Как давление и паровые двигатели, – улыбнувшись, ответила Сара.
Когда к Лизбет подошел Картер, та неожиданно смутилась. Он покачал головой, видя, как она худа и растрепана, и хотел было что-то сказать, но в горле у него пересохло от жалости.
– Ты не был причастен к моему похищению? – спросила Лизбет.
– Клянусь, – ответил Картер.
– Человек в Черном лгал мне?
– Не только в этом.
Лизбет поддела босой ногой камешек.
– Прости за то, что я издевалась над тобой – тогда, когда ты томился в подземелье.
– Подумаешь, ерунда, – сказал Картер и раскинул руки. Лишь миг помедлив, Лизбет бросилась в его объятия.
– Я так люблю тебя, малышка, – пробормотал Картер, гладя ее волосы.
– И я люблю тебя, Картер, – прошептала она и снова расплакалась.
Тут послышался оглушительный треск – это, догорая, рухнули последние останки Обманного Дома, и наконец он исчез окончательно, как сон. Только разрозненные языки пламени догорали, облизывая голые камни.
В изумлении спутники вернулись туда, где стоял дом, но от него не осталось и следа.
Лишь Даскин и Лизбет не пошли смотреть на то место, где был прежде Обманный Дом. Они стояли поодаль друг от друга.
– Теперь ты снова отправишься охотиться на гнолингов? – смущенно спросила Лизбет, искоса взглянув на Даскина.
– Нет. – Он покачал головой, подошел к ней и взял ее за руку. – Я больше никогда не стану охотиться на них ради потехи. Грегори погиб, а я нашел кое-что получше охоты. Довольно мне вести разгульную жизнь. Пора расстаться с мальчишескими забавами и стать мужчиной.
– Ты об этом говорил, когда сказал, что мог бы полюбить меня?
– В те последние мгновения, перед тем, как ты шагнула за порог, я уже знал, что это так и есть. Я уже люблю тебя, Лизбет.
– А я любила тебя всегда, – сказала она. Она смотрела на него, запрокинув голову. Он обнял ее и крепко поцеловал.
– Смотри, – сказала Сара, встав рядом с Картером. Хозяин Эвенмера обернулся и изумленно вздернул брови. Они с женой обменялись радостными улыбками. К ним подошел Чант.
– «Герой для нес он на все времена, прекраснее всех первоцветов – она. Влюбленным молчать, право слово, милей, чем слушать, как трели ведет соловей».
ЭВЕНМЕР
Следующие несколько дней оказались нелегкими. При разрушении Обманного Дома погибли тысячи Превращенных, а те из них, что остались в живых, очнулись в смятении и не могли ничего вспомнить о том, что с ними стряслось. Картер и его спутники собрали всех уцелевших и повели в Муммут Кетровиан, чем вызвали настоящую панику в Шинтогвине – еще бы не запаниковать, когда из Внешней Тьмы в их страну явилось целое войско! Правитель страны, лорд Джеггед, будучи застигнутым врасплох, с радостью позволил прибывшим беспрепятственно пройти по его территории. Правда, странствие могло пройти и не слишком безмятежно. Узнав о том, что шинтогвинцы сыграли роль в их порабощении, муммутцы были готовы с ними поквитаться, но Картер, к которому в полной мере вернулось владение Словами Власти, употребил все свое влияние для того, чтобы никаких стычек по пути не произошло.
После Муммут Кетровиана идти стало легче. Теперь, когда не было нужды таиться, спутники быстро и без хлопот добрались до Внутренних Покоев. Сейчас важнее всего было водворить Краеугольный Камень на его законное место. По этому поводу велись жаркие споры. Некоторые предлагали, чтобы эвенмерские умельцы соединили между собой половинки камня, но Картер, боясь, что при этом целостность камня может пострадать еще сильнее, в конце концов от этого отказался.
Нункасл возглавил охрану Краеугольного Камня – отряд из оставшихся в живых гвардейцев. Картер, Сара, Даскин, Лизбет, Чант и Енох отправились в Иннмэн-Пик, чтобы посмотреть на церемонию. Рядом с Сарой стоял граф Эгис, и Сара то и дело заботливо поправляла его съезжающие с переносицы очки, а Лизбет все время его обнимала и не отходила от графа ни на шаг. Свет дня и любовь уже произвели с ней разительные перемены – словно за ночь она превратилась из девочки в женщину.
Гвардейцы уложили две половины Краеугольного Камня в яму. Картер подошел и приложил осколок к углу правой половины. С громким шипением все три куска мгновенно соединились, от Камня повалил дым, и показалось, будто бы херувимы забили крыльями. Картер в изумлении отступил, и в это мгновение с небес к Камню устремился столп ало-зеленого пламени, и в нем на краткий миг проступил силуэт существа в белых одеждах, с золотистыми волосами до плеч, с мечом в одной руке и митрой – в другой. Глаза его сверкали, но взгляд не был устремлен на стоявших по кругу смертных. Он словно смотрел в даль, недоступную их пониманию, и Картер порадовался этому, ибо смотреть в глаза ангела было невыносимо. Земля сотряслась, стоявшие у Камня едва удержались на ногах, а потом видение исчезло, сверкнув искрой на востоке. Одни говорили, что это был ангел, другие – что игра света. Но Картер опустился на колени и склонил голову, и его спутники последовали его примеру.
– Вот: я полагаю в основание на Сионе камень – камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный. Верующий в него не постыдится (Ис. 28:16).
В молчании все ушли от кратера в Иннмэн-Пике.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
