они сидели за маленьким столиком у окна. За стеклом, украшенным фонариками, пролетали машины, а Вилка все щебетала, украдкой поглаживая пальцами ладонь Влада. А тот щурился в ответ, изредка прикасаясь губами к пушистой Вилкиной макушке.
Словом, выглядели они как два счастливых идиота. Если бы в Уле оставались еще силы на простые человеческие чувства, она бы воспылала жгучей завистью. Но сил не было. Откуда им взяться в теле, напитанном чужой смертью?
– А потом мы планируем поехать на Бали, – сказала Вилка, наконец закончив описательную часть свадьбы. – Ты знаешь, Владик – настоящий экстремал!
Уля вежливо посмотрела на Влада. Ему сложно было скрывать румянец. И вот теперь легкая краснота выступила на гладких, без намека на щетину щеках. Уля вспомнили багряные пятна жара на колючем лице Рэма, когда тот метался на диване, не находя себе места от боли, и помотала головой.
– Нет, не знала, и чем ты занимаешься?
Влад было открыл рот, но Вилка даже подскочила на стуле от нетерпения. Она была в мятном свитере, похожем на облачко, и в розовой юбке. Небрежный пучок, легкий макияж, светящиеся счастьем глаза. В какой-то момент Уле даже захотелось увидеть в них смерть. Но она тут же одернула себя, внутренне сжавшись от отвраще– ния.
– Он и с парашютом прыгает, и в горы ходит, и серфингом…
– А еще дайвинг, – улыбаясь, подсказал Влад.
– Да! Вот на Бали мы попробуем нырнуть с аквалангами! Там такой подводный мир, Уля, просто неописуемый! Я на ютубе смотрела…
– Ты же плавать не умеешь, – вставила Уля.
– Я с инструктором позанимаюсь…
– Это безопасно совершенно, – мягко заметил Влад. – Я бы не стал подвергать ее опасности. – И снова улыбнулся, оголяя ровный ряд идеально белых зубов.
Первое ошеломляющее впечатление уже прошло, и теперь Уля с трудом сдерживала раздражение. Слишком уж невыносимо хорош был сидящий перед ней жених Вилки. Без единого изъяна, скола или язвы, подтачивающей его изнутри. Лучший на свете Кен для любой девочки, мечтающей стать Барби. Услада глаз, радость тещи. Макет идеального парня. Манекен.
Уля с трудом сдержала дрожь и перевела взгляд на Вилку. Та продолжала распинаться о невыносимых красотах подводного мира. Уля наклонилась к чашке – карамельный латте с корицей пах божественно. Но в нос ей ударила знакомая горечь.
– Нет, нет, нет, – беззвучно взмолилась Уля.
Но ее молитвы никого не интересовали.
Вилка умирала. В воде, не справившись с тяжелым аквалангом. В горах, оступившись на шатающемся камне. В поле, где приземлялись другие, более удачливые парашютисты. Умирала в ванной, куда из скользких рук Влада выпадал фен. Умирала, рожая его ребенка. Умирала, подхватив заразу в пешем путешествии по Индии. Умирала. Умирала. Умирала. Каждый раз, обходя одну смерть, она встречалась с другой. И каждый раз нес ее идеальный парень, самый лучший на свете жених, самый любящий в мире муж.
На подкашивающихся ногах Уля поднялась со стула, не замечая, как опрокидывается чашка с благоухающим латте. Глаза Вилки, полные смерти, изумленно округлились. Влад услужливо привстал, протягивая Уле руку, чтобы та не упала.
– Не трогай меня! – взвизгнула она, отскакивая.
Даже Гус, скользкий, как сама слизь, не вызывал в ней такого отвращения, как этот ангел смерти, принятой во имя любви.
– Да что случилось? – наконец выдохнула Вилка.
– Мне нужно идти… – Уля хрипела, горло перехватило, перед глазами все еще сменялись кадры сотен вариаций смерти.
– Уля, у тебя проблемы, да? Скажи мне… – начала было Вилка, но Уля уже схватила куртку и выскочила наружу.
Она выскочила к дороге, надеясь поймать такси. Холодный ветер обдувал лицо. Сердце бешено стучало в груди. Только бы уехать. Только бы успеть. Только бы не видеть больше Вилкиных глаз, чтобы в голову не закралось даже краешка подлой мысли: а может, стоит подождать самой близкой из возможных смертей? Ведь вот он – третий подарочек. Все сходится. Любовь, во имя которой Вилка вступит на путь смерти. И еще раз. И еще. И вещица, та самая, сверкающая камешком на правой руке, тоже тут. Дождись да возьми. Выиграй. Пожелай того, чего хочется больше всего на свете. Покоя.
Но Ульяна не могла. Просто не имела права так поступить. Теперь-то она понимала, почему Гус так настойчиво советовал ей пить полынные таблетки. Горстями. Целыми пакетами. Чтобы третий подарочек, перечеркивающий все человеческое в сердце будущего полынника, все-таки нашелся. Чтобы никакая дурацкая совесть не помешала этому. Но таблеток не было. Их выпил Рэм, заглушая свою боль. Так что с собственной Уля осталась один на один.
Сжавшись в комок, она не услышала приближения Вилки.
– Если тебе нужна помощь, мы поможем, – горячо зашептала та, обнимая Улю за плечи. – У нас есть друзья в реабилитационных клиниках. Там хорошо. Там правда помогают. Тебе нечего стыдиться… После случившегося… конечно, ты искала выход. Я не знаю, на чем ты. Но мы поможем. Вместе все преодолимо. А ты не одна, слышишь?
Уля растерянно отстранилась.
– Что?
– Я же вижу, Уль, я сама работаю с трудными подростками. У тебя ломка. У тебя галлюцинации… Но это пройдет. Вот. Возьми визитку. И позвони нам.
В руке оказался плотный квадратик картона.
– Молодец. – Вилка осторожно погладила ее по плечу. – А сейчас мы вызовем тебе такси, поезжай домой. Утро вечера мудренее, помнишь, так бабушка моя говорила…
Но Уля ее уже не слышала. Полынь разлилась сбивающим с ног горным потоком. Мир пред глазами остался таким же. Только Влад вышел на обочину дороги и взмахнул рукой, подзывая такси. Уля и себя увидела: растрепанная наркоманка в период ломки. Даже смешно. Если бы только не подошва кеда, которая поехала по льду, и Влад, скользнувший прямо под машину. Крик, визг тормозов. В этот миг Уля уже понимала, что увидит дальше. Как Вилка бросается к тому, кого любит всей своей душой, всем своим сердцем, нутром и жизнью, прошлой и настоящей, а главное, будущей, которой у них не случится. Вот она отталкивает парня в сторону и сама по инерции кубарем летит под колеса. А колечко соскакивает с маленького пальчика и падает на асфальт под ноги растрепанной наркоманки Ули.
Уля бессильно закрыла глаза. Полынь хлестала, как кипяток из сорванного крана. Просто переждать. Просто разрешить случиться неизбежному. Потом взять кольцо и побежать прямиком к Гусу. Вымолить у него Рэма. Проверить, что тот жив и здоров в своем новом мире без метки. А потом… А потом найти самый острый в доме нож.
Визжали тормоза, кто-то кричал. А Ульяна стояла, вдыхая полынь, бессильная и беспомощная. Все будет так же, как в жаркий июльский день. Только вместо красной сандальки на асфальт упадет кольцо.
– Нет! –
