я совсем о другом, понимаешь? Ты человек. Ты попал в беду. И ты мне не чужой. Нет, не смейся. – Уля хотела ткнуть его локтем, но вспомнила о сломанных ребрах и только накрыла ладонь Рэма своей. – Столько всего успело случиться… Мне кажется, что за всю мою жизнь событий было меньше, чем за этот месяц. Мы просто не можем теперь быть чужаками. И если я могу тебе помочь, то я попробую. Должна попробовать. А потом решим, как жить дальше.
– Дальше… – протянул Рэм. Его пальцы под Улиной ладонью чуть согрелись, и он осторожно ими пошевелил. – Даже звучит странно.
– Вот и молчи. К тому же мы с тобой делим шкуру неубитого медведя.
– Почему?
– Вдруг их вообще не бывает, людей, которые приносят три подарочка и загадывают это свое желание, а Гус исполняет его легким взмахом розовой волшебной палочки, будто он долбаная феечка Винкс.
И только замолчав, Уля поняла, что Рэм больше не сидит, расслабленно поглаживая ее ладонь своей. Он подобрался, насколько позволило ему истерзанное тело, отвернулся в сторону и всем своим видом показывал, что не желает продолжать разговор.
– Эй, ты чего? – Ульяна подогнула под себя ноги и села напротив. – Извини, я просто нервничаю и меня заносит…
– Твой папаша ничего не писал о таких счастливцах, которым игра оказалась по плечу?
– Куда там. Сам он свихнулся задолго до ее начала, а с таблетками крышу совсем сорвало. А к полынникам игроков не пускают, чтобы не теряли боевой дух, видимо. Ни те ни другие. Так что может статься, что вся эта лабуда с желанием – фикция. И зря я тут перед тобой геройствую.
– Нет, – помотал головой Рэм.
– Что – нет? Не зря?
– Зря. Но желание не фикция.
– А ты откуда знаешь? – Ульяна подалась вперед, но Рэм не пошевелился. Так и продолжал смотреть в сторону. – Если тебе есть что рассказать, сейчас самое время. Рома, ты меня слышишь?.. – Ее голос дрогнул.
– А «Лукавого Джима» твой папаша случаем не припрятал? – Словно принимая тяжелое решение, он через силу повернулся к Уле.
– Даже если бы и да, ты и так на ногах не стоишь. Рассказывай.
Рэм скрипнул зубами, но глаз не отвел.
– С третьим подарочком все не так просто, Ульян, – наконец проговорил он.
– Ради него придется убить, так? – Слова легко сорвались с Улиных губ, хотя саму ее бросило в жар.
– Откуда ты знаешь?
– Догадалась. В записях отца есть об этом немного. Ему самому пришлось убить соседа. И одна из служек рассказала, что не сумела… сделать это. Потому и проиграла. Короче, ужасно подлое правило, иначе не было бы у Гуса толпы служек, одни озолоченные игроки.
Рэм фыркнул и снова оперся на стену. Сидеть ему становилось все сложнее.
– Ну вот и я не смог.
– Убить кого-то? – чуть слышно спросила Уля.
– Маму. – Рэм тяжело сглотнул, прикрывая глаза в попытке отгородиться от мира и того, что собирался рассказать. – Меня третья загадка сразу в тупик поставила. «Смерть с тобою одной крови». – Он помолчал, будто пробуя сказанное на вкус. – Мерзость, правда? Особенно когда игру начал, чтобы маму вытащить с того света. Она на ИВЛ была. Глубокая кома, никаких признаков восстановления. Отек мозга. Все как по нотам.
Уля подвинулась чуть ближе и сжала его руку в своей. Это было единственным, что она могла сделать, чтобы хоть как-то разделить боль, которая была в каждом слове, срывавшемся с пересохших губ.
– Первую вещицу нашел быстро. На парня упала сосулька. Пункт назначения, блядь. Как дебил, ковырялся в его бумажнике: нужно было найти паспорт. Притащил его старику, а на выходе из ангара встретил Дашу. – Рэм закашлялся, вытер рот свободной рукой и продолжил: – Попросил сигарету. Темно было, лица не запомнил даже. Только волосы черные, короткие и куртка красная. Она еще спросила, какую по счету вещицу я нашел. Оказалось, что и у нее первая. Покурили и разошлись. А на следующий день я ее встретил в больнице у мамы. Она там медсестрой работала. Совпадение, как я люблю… Короче, на пятой сигарете решили, что будем искать подарочки вместе. Ну а что? Так же веселей! – Он хмыкнул. – Дебил конченый…
Уля осторожно погладила его ладонь большим пальцем, но тот даже не заметил.
– Дней десять мы искали вещицы. Лучшие десять дней моей жизни. – Он криво улыбнулся. – Загадки еще такие заковыристые попались. Мне нужен был такой, что умер бы уже мертвым. У Дашки вообще закачаешься – как сейчас помню: смерть, навеянная временем. Гус-то поэт, чтоб его… Короче, валандались мы долго. Я даже к Варе успел сгонять. Она тогда только из больницы выписалась и сразу к Сойке переехала. Они уже давно вместе были, а съехаться Варя не решалась. Наверное, не знала, как бабушке сказать. – Его голос чуть потеплел. – Ну, сама понимаешь. А как ублюдки те к ней привязались, поняла, видимо, что надо держаться своих. Сойки, например.
«И тебя», – подумала Уля, но смолчала.
– Ипкинс, кстати, тоже ее идея. Даши. Сказала: мол, купим с тобой зверушку, да такую, чтобы долго-долго потом жила. Задел на будущее. Как нам сдохнуть, если у нас черепаха некормленая? Угорали в магазине, как обкуренные. – Рэм и сам не замечал, как менялся его голос, стоило ему только вспомнить о тех временах. – В общем, вторые вещицы мы нашли в клубе. Поперлись туда просто так. А там парень какой-то драку устроил, а сам уже с передозом таким, что не жилец. Ну и друг его тоже долго не протянул. Полиция приехала, когда они уже холодные лежали. А мы вещицы схватили – и деру. Оттащили их Гусу, завалились к Дашке… И два дня трахались не переставая. – Он открыл глаза и посмотрел на притихшую Улю. – Вот веришь? Я тогда поплыл, как пацан какой-то.
– Ты и был мальчишкой, – прошептала она в ответ, сжимая его руку.
– Ну да. Настроил себе планов, как офигительно будем жить, когда все закончится… Ладно, не суть. – Он дернулся, поднимаясь чуть выше. – К тому моменту мне оставалось дней семь, наверное. Может, чуть больше. И я вообще не парился.
– А ей?
– Даше-то? Без понятия. Она молчала. Мы вообще не говорили… обо всем этом. Даже странно. Я знал, как она в детстве отравилась маминым снотворным. И как первый раз целовалась с парнем своей сестры. А вот сколько дней осталось в ее месяце, спросить не удосужился. В этом и была моя ошибка. Ей-то я все выложил. И про загадку, и про маму…
– Перестань. – Уле физически было больно смотреть на то, как его выворачивает от воспоминаний.
– Нет, правда, такой тупица… В общем, когда мы поняли, что время идет, а
