— Упс, — прошелестел тысяча и один голос.
Глава 14. ПУТЬ ЛАНА
Лан прошел сквозь зыбкую поверхность портала, в которую превратилась сплошная каменная стена, и оказался в продолжении тоннеля. Пройдя несколько десятков шагов в обратном направлении и покричав в темноту имя Граннифер, он убедился, что девушка исчезла. Неровные блики, от пламени факела выхватывали из густой застоявшейся тьмы шероховатости стен и перспективу каменного коридора. Он был абсолютно пуст.
Лан вернулся и увидел впереди светлое пятно. Он выбрался из пещеры на склоне горы, продираясь через густые заросли, различая только синее небо в паутине ветвей, остановился и прислушался. Дар давно научил его распознавать тончайшие настройки тела. Если угрожала опасность, любая мелочь — запах, направление ветра, тишайший, но посторонний звук — мгновенно бы привели в движение внутреннюю силу, настраивая его на сражение и готовность исцелить повреждение.
Но интуиция, подкрепленная даром, молчала.
Наконец Лану удалось вырваться из цепких кустов, и перед ним раскинулась долина, окруженная невысокими горами. Ниже по склону вилась уютная ровная тропинка, спешившая к крышам, торчащим из крон высоких деревьев. Что-то звонко дрогнуло внутри, словно кто-то тронул давно молчавшую струну. Первым, что узнал Лан, был запах. Запах теплых листьев и влажной древесной коры. Тонкой ноткой в него вплетался аромат фруктов и молодого вина.
Лан никогда не был здесь, на этой стороне долины. Он поправил перевязь меча, потрогал рукоять и снова застыл, прислушиваясь. Когда глаза привыкли к яркому свету, стало ясно, что день еще не наступил. Пели птицы, шелестела листва, тронутая нежный южным ветром. Лан знал, что увидит, когда тот унесет остатки молочной пелены, окутавшей противоположный склон, — сады, склонившиеся под тяжестью зреющих фруктов, и маленький дом, из которого двенадцать лет назад он уехал в земли дауров вместе с матерью и сестрой.
Но пока между ним и его воспоминаниями лежало зыбкое покрывало и долина, в центре которой из пронизанного светом восходящей Тари тумана выглядывали башни города. В свете начинающегося дня перед Ланом раскинулся Лурх.
Лан не пошел по тропинке, которой пользовались пастухи из окрестных деревень. Он пробирался по склону в нескольких десятках метров от тропы. Странно, но в рассветное время — самое подходящее, чтобы выгнать овец на сочное пастбище, так никто и не появился. Без приключений он добрался до ближайшей деревни, где какая-то тетка торчала задом из сонной грядки.
Лан тихонько прокрался вдоль редкого почерневшего от времени частокола, окружавшего огород, разжившись висевшей на одном из столбов старой соломенной шляпой.
Отойдя подальше, он присел под деревом, открыл рюкзак, порывшись в нем, выудил на свет черный шелковый шарф и повязал его на голову, скрыв белые волосы и уши, так и оставшиеся острыми после путешествия в страну айнов.
Сверху он водрузил видавшую виды соломенную шляпу неопределенного оттенка серого цвета. Широкие штаны и такая же бесформенная рубаха, а главное — котомка за спиной и закрепленный на ней свёрнутый плащ, выдавали в нем странника, какие всегда во множестве бродили от деревни к деревне и иногда даже заглядывают в столицу в поисках легкого заработка, а потом покидали остров, не желая осесть и завести семью, как все добропорядочные жители страны адиан.
Замотав меч в плащ и спрятав его под рюкзаком, Лан обзавелся не очень ровным посохом в придорожном лесочке и, решив, что скрывающийся путник вызовет больше подозрений, вышел на тропинку, которая вскоре влилась, как и множество других тропок, сбегавших с гор, в каменистый тракт, проходящий через немногочисленные селения и небольшой городок, лежавший на пути в столицу Лурха.
В давние времена все население острова умещалось в стенах крепости. Позже вокруг нее разросся небольшой город, ставший столицей. Его, как и остров, называли Лурхом, и никто уже не помнил, в часть крепости назвали остров или наоборот. Вокруг города вырос еще один ряд крепостных стен, а за ними и на склонах гор появились небольшие поместья, городки и селения.
Лан уже приближался к одному из них. На единственной улице было пусто, все были заняты утренними делами. Жизнь такого маленького поселка мало чем отличалась от деревенской. Пожалуй, только наличием в нем нескольких ремесленных лавок и шириной улиц — здесь дома лепились друг к другу почти вплотную, оставляя только небольшой зазор для прохода пешего человека. Для тех, кто собирался продолжить путь в столицу верхом или в повозке, был объездной путь, огибавший селение с севера.
Улочка упиралась в отвесную скалу, с которой падала узкая лента водопада. Вода собиралась в небольшом озере, а потом двумя дугообразными каналами огибала поселок и исчезала в полях.
Лан прошел среди деревянных домов, крытых мелкой черной черепицей. Вокруг сушилось развешенное на веревках белье, между домами сновали куры. Улица поднималась ступенями к водопаду, дома тоже словно ползли вверх. Из окон доносились запах жареного лука и детский плач.
Одно из строений было крупнее и ухоженнее других, обнесено невысоким заборчиком, и кур во дворе было с десяток — больше, чем он видел за все время, что шел по улице.
К домику была пристроена веранда, заставленная столиками, и скамейками, а надпись над скромными воротами утверждала, что это трактир. Трактир занимал все пространство до конца горной террасы, на которой расположился поселок. С нее открывался вид на долину и выпутавшийся из колец тумана, сияющий в лучах Тари древний Лурх. Лан вошел в калитку — воротами все-таки это назвать можно было с едва ли.
На перилах веранды еще лежала роса. Лавки вокруг столиков тоже были влажными. Пока Лан раздумывал, стоит ли постелить на влажное дерево дорожный плащ, из двери высунулось детское личико, послышались звуки кухонной жизни и запах жарящейся яичницы.
Глава 15. ХОЗЯИН ТАВЕРНЫ
Лан не успел отвести взгляд от двери, за которой скрылся, сонно поморгав, мальчишка, как она распахнулась, и из дома вышел хозяин — мужчина средних лет в мешковатой одежде.
Огромный фартук, скворчащая сковорода в руках
