— Катастрофически, — ответил он, принимая протянутый Кэмпионом стакан. — Видите ли, что получается: Руперт Филдинг такой блестящий хирург, что не может отличить живого от мертвого… Все уже в курсе. Мне конец. Некомпетентность плоха в любом деле, в моем же — фатальна. Но он ведь был мертв, — беспомощно добавил хирург. — По крайней мере, я так считал. Сердце остановилось, и я проверил дыхание на зеркале, когда привез его домой. Конечно, в наши дни случаются чудеса, но творит их не старик Филипсон. По крайней мере, вчера я был в этом уверен. Странно, не правда ли?
— Да, необычно, — медленно произнес мистер Кэмпион. — А что именно вы подразумеваете под современными чудесами?
— Ну, электрический ток и все такое прочее, — расплывчато ответил Филдинг. — Понимаете, — добавил он откровенно, — я не терапевт. Я хирург. Конечно, терапию я изучал, но это не мое призвание. В лекарствах я не разбираюсь.
Мистер Кэмпион поднял взгляд, за стеклами очков его светлые глаза смотрели вопросительно.
— Вы думаете, старик мог принять нечто такое, что вызвало состояние, похожее на смерть? — предположил он.
Молодой человек твердо смотрел на него.
— Знаю, это звучит надуманно, — сказал он, — но это единственное объяснение, которое приходит мне в голову, хотя понятия не имею, что именно он мог принять. Понимаете, самое ужасное — я ничего не сделал для его спасения. Просто подумал: «Он умер», — и, решив, что надежды нет, позвонил Филипсону, как требует врачебная этика.
— Понимаю, — серьезно произнес мистер Кэмпион. — Но чего вы хотите от меня?
Филдинг замялся.
— Если вы выясните, что на самом деле произошло, то спасете хотя бы мой разум, — сказал он просто, без малейшего оттенка драматичности в голосе. — Боюсь, подобное пятно на репутации мне не смыть — по крайней мере, в ближайшие несколько лет. Но, Кэмпион, мне нужно знать, хватку я теряю или рассудок. Мне нужно знать, как случилось, что я совершил такую немыслимую ошибку.
Мистер Кэмпион взглянул на молодого человека. Тот держался с достоинством, ничем не выдавая бушевавшее в нем волнение. Внезапно почувствовав симпатию и вместе с тем интерес, он хотел уже ответить, но тут Филдинг продолжил.
— Есть и другие осложнения, — сказал он смущенно. — Понимаете, я помолвлен с внучкой старика Розмари, и если я скажу вам, что она его основная наследница, вы поймете, как чудовищно неудобно все получилось.
— Ну и ну, вот незадача! — Мистер Кэмпион даже присвистнул.
— Еще какая, — уныло отозвался Филдинг. — И это еще не все. Она ведь разорвала помолвку с Артуром Марчем из-за меня, и у него хватило наглости позвонить ей почти сразу же, как все это произошло. Я видел его сегодня вечером и, честное слово, понять не могу, что с ним. Знаю, я совершил ужасающую ошибку. Старик Розмари имеет полное право подать на меня в суд. Но почему-то именно Марч воспринял это как личное оскорбление. Отчитал меня, как мальчишку, а ведь он, в конце концов, всего лишь внук друга семьи. Они даже не родственники. Но мне нечего было ему возразить, я ведь сам оказался безнадежно неправ.
Мистер Кэмпион задумался.
— Сегодня днем, когда старик вошел, я обратил внимание, как хорошо он выглядит.
Филдинг криво усмехнулся.
— Это вы его вблизи не видели, — ответил он. — Я видел, когда ехал с ним в такси. Пустое тщеславие, но страшно представить, какую уйму времени его камердинер, должно быть, тратит на то, чтобы приготовить его к выходу. Наверное, это продолжается уже столько лет, что незаметно накопилась целая куча мелких ухищрений, и то, что, наверное, вначале было накладкой, теперь стало почти полноценным париком. Не думаю, что вы смогли бы заметить хоть какие-то последствия лекарства, даже если бы они и были. Но хватит мне болтать. Так как, возьметесь вы за это дело?
Мистер Кэмпион ответил уклончиво.
— Я попытаюсь, — сказал он. — Но не могу ничего обещать. Звучит все это довольно невероятно.
Но все же на следующее утро он появился в «Джуниор Грейз» намного раньше обычного. Он отыскал Уолтерса и загнал его в угол в пустой курительной комнате. Уолтерс был в настроении поговорить.
— Да, настоящий скандал, сэр, — согласился он. — Кошмар. С позволения сказать, мы привыкли доверять врачам. Но лучше дюжина скандалов, чем смерть сэра Чарльза. Да, он уже здесь, пришел в обычное время и в хорошем настроении.
— Интересный феномен — эти его перепады настроения, не правда ли? — улыбнулся мистер Кэмпион.
— Он ведь уже стар, сэр, — снисходительно ответил Уолтерс. — Бывают дни, когда он на всех огрызается, угрюмо смотрит в газету и не разговаривает, но я не обращаю на это внимания, потому что знаю: завтра он снова будет очаровательным стариком и для каждого у него найдется кивок и улыбка. Я всегда узнаю, в каком он настроении, по тому, как он заказывает виски, когда приходит. В хорошие дни это виски с водой, в угрюмые — виски с содовой, так что я, понимаете ли, всегда в курсе.
Мистер Кэмпион поблагодарил его и отошел. Он почему-то очень помрачнел, в глазах за очками в роговой оправе читалась тревога.
Он сошел вниз к телефону и позвонил Оутсу. Меньше чем через двадцать минут они с суперинтендантом ехали в такси в направлении Флит-стрит. Станислав Оутс был хмур, как обычно. Та несколько неуклюжая веселость, которая владела им тогда в мясном ресторане, испарилась без следа. Этим утром он был немного раздражен.
— Надеюсь, это не охота на ведьм, Кэмпион, — заявил он, когда кэб свернул на набережную. — Вы ведь знаете, я человек занятой, и мне не пристало бросать профессиональные обязанности ради увеселительных прогулок.
Кэмпион повернулся к нему, и Оутса удивило, каким серьезным было его лицо.
— Мне кажется, сегодня вам при всем желании не удастся забыть о своих профессиональных обязанностях, — мрачно ответил он. — Мы на месте. Подождите здесь.
Кэб остановился в узком дворике, у облупившегося здания, и суперинтендант проводил взглядом своего удаляющегося спутника. Тот исчез в дверях офиса «Закулисья», известного театрального еженедельника, знаменитого объявлениями о премьерах и колонками сплетен.
Кэмпион отсутствовал совсем недолго, но возвратился довольным. Он дал водителю адрес в Стретэме и забрался на заднее сиденье рядом с другом.
— Теперь все ясно, — сказал он коротко. — Мы еще успеем вмешаться, хоть, конечно, самое плохое уже случилось. Но зачем все это? Вот чего я не понимаю. Не только же ради того, чтобы дискредитировать Филдинга, — шансы, что все случится именно так, были мизерные.
— Может, вы перестанете изображать испорченный телефон и объясните? — недовольно проговорил Оутс. — Что вы добыли в этой богом забытой дыре?
Кэмпион посмотрел на него так, словно только что вспомнил о его существовании.
— Его адрес, естественно, — коротко ответил он.
Такси наконец свернуло на широкую улицу в пригороде, где каждый дом в точности походил на соседние — красный кирпич, белая штукатурка и солидная краска цвета темного шоколада.
Мистер Кэмпион прошел к двери по короткой мощеной дорожке, Оутс бросил взгляд на окна с задернутыми шторами и поспешил за ним, забыв о раздражении.
Дверь им открыла маленькая женщина в черном, с седыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Лицо у нее было в пятнах, глаза покраснели.
— Мистер Ноуэлл? — отозвалась она на вопрос Кэмпиона и, торопливо достав платок, залилась слезами.
Мистер Кэмпион был с ней очень мягок.
— Простите, — сказал он. — Мне не стоило так о нем спрашивать. Он ведь умер, я прав?
Она внимательно посмотрела на него.
— А, вы из полиции, да? — неожиданно спросила она. — Доктор предупреждал, что будет дознание, раз смерть такая внезапная. Просто ужасно. Он так долго тут жил.
Она пропустила их в маленький холл. Суперинтендант понимал, что они проникли сюда обманом, но не было смысла сейчас вдаваться в объяснения.
— Когда вы его нашли? — осторожно спросил Кэмпион.
— Только утром, когда пошла отнести ему чай. — Ей явно хотелось выговориться. — Он, должно быть, умер ночью, так доктор сказал. Очень подробно расспрашивал. «Ну, в десять часов он был жив, — говорю. — Я с ним разговаривала». Я всегда ложусь в четверть десятого, и мистер Ноуэлл не хотел, чтобы я дожидалась его прихода. У него был свой ключ, и кто-нибудь всегда помогал ему подняться.
Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и Кэмпион ободряюще кивнул.
— Так вот, — продолжила она. — Вчера, только я погасила свет в спальне, как слышу — остановился автомобиль и дверь открывается. «Это вы, мистер Ноуэлл?» — говорю. «Да, миссис Белл. Доброй ночи». А чуть позже мотор вдалеке затих.
— Водитель поднимался вместе с ним? — перебил ее Оутс.
