— Не докажем, думаете? — переспросил он.
— В общем, — рассудительно продолжил мистер Кэмпион, — не хочется подрезать вам крылья, но что у вас есть? Уолтерс покажет под присягой, что вчера утром Марч попросил у него разрешения самому отнести Розмари виски. Он будто бы хотел найти повод заговорить со стариком, который был в дурном настроении. Значит, возможность у него была, но в суде это немного значит. Еще вы можете сказать, что Марч понял свою ошибку и, проделав те же умозаключения, что и я, нашел Ноуэлла. И вы можете доказать, что он на меня напал. И все. Его оправдают. В конце концов, зачем Марчу убивать Розмари? Из-за того, что внучка старика отказалась за него выходить?
— Это не так абсурдно, как вы думаете, мальчик мой, — отечески снисходительно проговорил Оутс. — В сущности, если бы Дениз Уоррен вышла за Артура Марча, Розмари ничто бы не угрожало.
Мистер Кэмпион внимательно смотрел на суперинтенданта, и тот продолжил с довольным видом:
— Помните, как мы праздновали в ресторане Бенджамина мое повышение?
— Отлично помню. Вы напились и выставили нас на посмешище.
— А вот и нет, — возмутился Оутс, — я проявил наблюдательность и осведомленность. Я обратил внимание, что мисс Уоррен разорвала помолвку с внуком старого друга Розмари, сэра Джошуа Марча, и попытался сообщить вам кое-какие факты. Но вы меня не слушали. Помните, я говорил, что вы, любители, собираете слишком мало информации? Помните, я говорил об акционерном праве?
— Припоминаю, — признал мистер Кэмпион.
Суперинтендант заговорил спокойнее.
— Вам известно, что небольшие компании часто берут ссуды под залог страховки жизни одного из руководителей с целью получения крупной суммы в короткий срок?
— Да, я слышал о таком. Но страхует свою жизнь обычно партнер, разве нет?
— Не всегда. В этом-то все и дело. — Оутс просиял. — Если ни один из партнеров не соответствует требованиям, часто страховку оформляют на имя младшего сотрудника или даже на не связанного с фирмой человека, если он, как они выражаются, «надежный объект страхования». Смотрите, Кэмпион… — Оутс облокотился на стол. — Больше шестидесяти лет назад «Аллан Марч и Сын» — первый сэр Джошуа был тогда еще сыном — оказались на мели, и им понадобился страховой полис на шестьдесят тысяч фунтов, чтобы брать под него займы. Аллан Марч был стариком, а у Джошуа было слабое сердце. Им нужен был надежный объект, понимаете, чтобы платить взносы поменьше — сумма-то ведь огромная. Розмари и Джошуа были тогда друзьями, и Розмари подходил идеально. Здоровье у него было отменное, привычки умеренные, да к тому же он был знаменитостью — завидным клиентом.
Оутс сделал паузу, и Кэмпион кивнул:
— Продолжайте. Я слежу за вашей мыслью.
— Так вот, «Марч и Сын» обратились в «Страховой Кооператив» — недавно открывшуюся фирму, одну из этих бойких новомодных страховых компаний, которая согласилась на очень низкие взносы по причине известности Розмари и, конечно, его крепкого здоровья. Он согласился сыграть свою роль в этом деле, то есть позволил себя застраховать, чтобы выручить друга из беды. Но шутки ради сделал оговорку. «Если я доживу до девяноста лет, — сказал он, — вы вернете мне страховой полис». В то время никто не воспринял это требование всерьез, ведь даже самые крепкие викторианцы обычно и близко не подбирались к этой цифре, и в любом случае «Марча и Сына» тогда интересовали немедленные выгоды. Как бы там ни было, они согласились и скрепили договор подписями и печатями.
— «Марч и Сын» не аннулировали страховку?
— О нет. — Суперинтендант следил за выражением лица Кэмпиона. — Не думаю, что им хотелось возвращать все деньги, которые они заняли под залог страховки, к тому же где бы еще они нашли такое обеспечение займа, ведь страховые взносы были предельно низкими. Вот теперь вы в курсе всего. Вы могли бы узнать еще летом, если бы меня выслушали. Все как на ладони, правда?
Мистер Кэмпион моргнул.
— Если бы старик Розмари умер, не дожив до девяностолетия, — сказал он наконец, — тогда то, что осталось от этих шестидесяти тысяч, получили бы «Марч и Сын». Но если он проживет до послезавтра, эти деньги отойдут к нему и Дениз Уоррен.
— Девяностолетие уже завтра, да? — сказал Оутс. — Марч ходил по лезвию ножа. Наверное, надеялся, что невеста вернется к нему и он получит деньги через нее. Ну, дружище, что вы теперь скажете?
— Ничего, — добродушно отозвался Кэмпион. — Ничего, вот только акционерное право тут ни при чем, вам не кажется? Это скорее страховое.
Оутс пожал плечами.
— Может, вы и правы, — небрежно ответил он. — Я — не энциклопедия и университетов не кончал. Но все же, — добавил он со смешком, — нам нравится думать, что мы, профессионалы, чего-то стоим, понимаете ли. Вы, любители, тоже иногда неплохо справляетесь, но, если нужна тщательная работа, мы вас всех обставим.
Мистер Кэмпион ухмыльнулся:
— Ну что ж, старина, человеку нужно во что-то верить.
Сирил Хэйр
Перевод и вступление Надежды Гайдаш
СИРИЛ Хэйр — псевдоним Альфреда Александра Гордона Кларка. Он родился в семье виноторговца в Суррее, изучал историю в Оксфорде, в Нью-колледже, в 1924 году начал работать адвокатом, в 1933-м женился. Во время войны Гордон Кларк работал в прокуратуре, а в 1950 году стал судьей по гражданским делам и оставался на этой должности до самой своей смерти от туберкулеза в 1958 году.
Остроумный оратор и с 1946 года уважаемый член Детективного клуба, Гордон Кларк о себе распространяться не любил, и, кроме основных биографических фактов, известно о нем мало. В поисках подробностей мы связались с сыном писателя, Чарльзом Гордоном Кларком, и вот что он пишет: «В 1933 году, перед тем как они с мамой поженились, он бросил свою предыдущую невесту — шведскую оперную певицу. Она угрожала подать в суд, и (через ее старшего брата) отец откупился огромной по тем временам суммой в 750 фунтов стерлингов. Так что в первые годы брака денег у него было в обрез, но он все-таки снял просторную квартиру в модном лондонском районе Баттерси, в „Сирил Мэншнс“; соединив это с названием суда в Темпле, где он работал, — „Хэйр Корт“ — он и составил свой псевдоним. В 1938 году они с мамой переехали в отдельный дом на Альберт-Бридж-роуд на углу Баттерси-парк, так что если бы он начал писать чуть позже, звали бы его не Сирилом Хэйром, а Альбертом!»
Так или иначе, первый роман Сирила Хэйра «Арендатор смерти», познакомивший публику с инспектором Маллетом, был написан в 1936 году и вышел в 1937-м, через год после рождения Чарльза. Очевидно, расходы молодой семьи сыграли не последнюю роль в том, что Хэйр взялся за перо. Тогда же, в 1937 году, в журнале «Скетч» вышел рассказ «Загадочная смерть Эми Робсарт», за которую автор получил рекордную по тем временам сумму в 40 гиней (около 42 фунтов стерлингов), несомненно пришедшуюся как нельзя более кстати.
Если в России Сирил Хэйр известен в первую очередь благодаря фильму Самсонова «Чисто английское убийство», то на родине писателя одноименный роман выдающимся не считают, и он куда больше известен как создатель инспектора Скотленд-Ярда Маллета и, позже, адвоката Френсиса Педигрю.
Герой этого, а также множества других рассказов и нескольких романов инспектор Маллет — недалекий на вид здоровяк с добродушным лицом и неожиданно свирепыми усами. Впрочем, внешность его обманчива — под маской обывателя, интересующегося прежде всего обедом, скрывается острый ум, а что до внушительного веса, то им Маллет заслуженно гордится — однажды он даже разгадал хитроумное преступление лишь благодаря своей комплекции. Интересно, что Маллет так же скрытен, как и его создатель: о нем известно лишь то, что он вдовец. Даже его имя ни разу нигде не упоминается, впрочем, по словам сына писателя, Маллета, «кажется, звали Джоном».
© Charles Gordon Clark
© Н. Гайдаш, перевод на русский язык и вступление, 2011
СИРИЛ ХЭЙР
Загадогная смерть Эми Робсарт
I
Гус Константинович был англичанином. Так было написано в его паспорте. В фамилии его слышалось что-то не то русское, не то греческое, цвет лица наводил на мысль о Леванте, а нос обнаруживал явное иудейство. Фигура его отличалась поистине космополитической широтой благодаря не менее космополитическим кулинарным пристрастиям. И все же, когда Константинович, стоя в дверях танцевального зала у себя дома в Аскоте, перекатывал сигару во рту или, прощаясь, бросал гостям односложные реплики, нетрудно было принять его за американца. Виной тому была его профессия. Став председателем правления и исполнительным директором «Циклоп-Фильм Лимитед» — компании, которая (по его словам) должна была побить Голливуд на его собственном поле, — он естественным образом обзавелся всеми отличительными признаками этого племени.
