Раздавшийся звонок в дверь прервал опасный ход ее мыслей. Поставив чашку на стол, Нора пошла к нежданному гостю. Открыв входную дверь, она обнаружила стоящую на пороге женщину. Ее волосы были ярко-рыжими, а фарфоровая кожа украшалась россыпью бледных веснушек. Настолько милая, что не описать словами, она выглядела чуть моложе тридцати, но ее сияющие, бирюзовые глаза лучились мудростью и умом, значительно превосходящими этот возраст.
- Здравствуйте, - сказала Нора.
- Мисс Сатерлин, - произнесла женщина, и по первым мелодичным словам, соскользнувшим с ее губ, она поняла, кем была эта гостья. – Простите за неудобство. Я…
- Боже мой, - выдохнула Нора, - вы Грейс Истон.
- Да, - ответила женщина. - Откуда вы…
- Прекрасная веснушчатая валлийка. В наших местах такое сочетание крайняя редкость. Нора улыбнулась, чувствуя, что эта встреча была предопределена им свыше.
- Пожалуйста, входите.
Глава 33
Вылив свой кофе в раковину, Нора заменила его чаем и, наполнив другую чашку, поставила ту на кухонный стол перед Грейс.
- Молока? – предложила она.
- Нет, спасибо. Закари всегда называл меня еретичкой, за мое обыкновение пить чай без молока.
- Не очень по-английски с вашей стороны, - поддразнила Нора. – Но опять же, вы валлийка.
- У меня отец валлиец, а мать ирландка.
- Оно и видно.
Нора завидовала рыжим волосам и прелестным веснушкам Грейс.
- Может, вы еще умеете изображать ирландский акцент?
- Немного. Хотя я выросла в Уэльсе. Как ни удивительно, у Закари он получается лучше.
- Неужели? – удивилась Нора. – Вот придурок. Он никогда не рассказывал, что умеет подражать другим акцентам.
Улыбнувшись, Грейс отпила своего чая.
- У него множество талантов, - сказала гостья. – Вы очень добры ко мне. Вероятно, я показалась вам сумасшедшей, незвано явившись к вам домой. Завтра утром я улетаю и, судя по всему, нигде не могу найти Закари. Я позвонила мистеру Боннеру. Он дал мне ваш адрес и сказал, что иногда по выходным вы с ним вместе работаете.
- Работали. Теперь книга, слава Богу, закончена.
Кивнув, Грейс сделала еще один робкий глоток. Нора потянулась к чашке и заметила на своем запястье багровеющий синяк.
- Значит, это работа так часто приводит его сюда? – спросила Грейс, пригвождая Нору на удивление твердым взглядом.
- Мы друзья. Хорошие друзья.
Опустив глаза, гостья принялась разглядывать мелкую рябь на поверхности чая. Грейс производила впечатление взволнованной пташки, порхая над кромкой чашки своими тонкими пальчиками.
- Я собиралась прибыть раньше. Пыталась вылететь вчерашним утренним рейсом, но его отложили.
- Для чего вы здесь? – спросила Нора, и Грейс посмотрела ей в глаза.
- Завтра Закари улетает в Калифорнию. Я с трудом сдерживалась, когда он находился в Нью-Йорке. Калифорния кажется другой частью света. Его утро будет моей ночью.
Грейс вдохнула и медленно выдохнула. Нора сидела молча, позволяя гостье говорить.
- Мне следовало прилететь несколько недель назад. Я звонила ему… со словами, что отключили свет, и я не могла найти фонарик. Но я находилась в доме, в каждой комнате которого горел свет, и лгала, только чтобы услышать его голос.
- Похоже, в этой ситуации я поступила бы также.
Стало совершенно понятно, почему ее редактор так отчаянно любил эту женщину. Грейс обладала красотой, воспетой поэтами, и нежностью, противоречащей неоспоримой силе ее духа.
- Во время нашего разговора, в его голосе послышалось что-то, что меня напугало. Казалось, Закари находился еще дальше, чем за океаном. Я то уговаривала, то отговаривала себя от прибытия в Нью-Йорк. И теперь мне приходится гадать, неужели я опоздала? Нет, не отвечайте на этот вопрос. Простите.
- Я отвечу на любой вопрос, который вы зададите, Грейс.
- Мне не стоило его задавать. Я лишилась этого права в первую ночь, которую провела с Йеном. Я говорю "первую", словно у нас были десятки ночей, вместо трех унизительных и неловких встреч. Мне понадобилась неделя, чтобы понять, какую глупую ошибку я совершила. Но я была слишком молодой, когда мы с Закари поженились при столь малоприятных обстоятельствах.
- Я знаю. Зак мне рассказал. Мне очень жаль.
Грейс послала Норе дрогнувшую, но уверенную улыбку.
- Закари, должно быть, очень хорошо к вам относится, раз поделился нашей историей. Он не раскрывал ее даже своим самым близким друзьям.
Нора пожала плечами. – Я ее из него выбила.
- Думаю, он всегда стыдился начала наших отношений, меня.
- Нет, клянусь вам, это не так. Я уверена, что единственное, кого он стыдился – это самого себя. Вы были молоды, а он был вашим преподавателем…
- Да, моим преподавателем. - Грейс рассмеялась. - Все мои знакомые девочки были наполовину влюблены в Закари. Он разговаривал с нами, как с равными.
Гостья улыбнулась воспоминанию.
- Каждый день он появлялся при галстуке в самом представительном и безукоризненном виде.
Нора представила вчерашние образы ослепленного ее черным галстуком редактора.
- Зак с галстуком – то еще зрелище, - согласилась она.
- Ежедневно при костюме и при галстуке.
Грейс широко улыбнулась.
- Он был таким красивым и правильным, шествуя среди пожилых, седобородых профессоров, цитирующих Шекспира и Марло по памяти… все мы практически лишались чувств, когда он проходил мимо нас со своим солидным кожаным портфелем, перекинув пиджак через плечо. И у каждой из девочек были свои идеи по поводу того, как именно применить его галстуки.
- А у нас с вами одни взгляды.
- Первая ночь с ним… - Грейс остановилась. Ее голос пронесся по всему помещению. - Я шла рассказать ему о своей любви, как на эшафот. И не сомневалась, что Закари выставит меня за дверь. Вместо этого, он занялся со мной любовью. Знаю, мне следовало прекратить это и предупредить его, что я не пила противозачаточных таблеток, но я не хотела, чтобы он останавливался. В тот момент, когда Закари меня поцеловал, я ощутила, что завоевала мир. И даже после всего произошедшего, это ощущение не исчезло. Однако нелегко быть замужем, когда отвратительный дьявольский внутренний голосок безостановочно пищит о том, что он женился на мне только из-за чувства вины.
- Я уверена, он его испытывал. Но также любовь, причем больше всего остального.
С минуту Грейс сидела молча, по-видимому, собираясь с мыслями.
- Знаю, вы можете не верить мне, но все это время я любила Закари. Даже в самые тяжелые дни. Даже в отвратительные ночи с Йеном… тогда я скучала по своему мужу сильнее всего.
