— Стой же! Тише! Нельзя напролом переть, нельзя! Ей ничто не угрожает, — рычал не хуже тигра Конрад, напрягая мышцы, а Ледников медленно, но верно продвигался вперед. Снова, как тогда, в их ознакомительную драку, мелькнул в башке дурацкий вопрос из детский книжки: «А если слон на кита наскочит, кто кого заборет?» Нет, хватит. Мне тут только новой драки не хватало. Этим-то отнорье ни к чему!
— Чего это вы делаете? — с трудом откашлявшись и утерев мокрый подбородок, хрипло удивилась я.
— Тварь! Где тварь? — продолжил метать взглядами молнии ЛСД, в горле у него отчетливо клокотало.
— Я одна в доме. Гость из-за дверей, если ты эдак неполиткорректно именуешь именно его, ушел. А что, собственно, случилось-то? — на всякий случай держась от буйной парочки подальше, дабы избежать печальной участи табурета, уточнила я и сделала осторожный глоточек воды.
— Да кто ж его разберет, ушел вечером, вернулся спокойным, сидел читал, потом вскочил и зарычал, как бешеным тайром укушенный, заискрил и к тебе рванул. Я его едва сдержать успел, никакой опасности не чую, а он словно в последнюю битву с кровными врагами рвется и беснуется, — досадливо объяснил Конрад, но крутить руки куратору перестал. Тот уже выглядел относительно вменяемым, ну хотя бы не склонным к немотивированным погромам. То есть очень относительно вменяемым, но все-таки.
Я отвернулась к шкафу, достала еще одну чашку и набулькала водички искрящему джентльмену. Тушить поверху не рискнула. Ледников машинально принял емкость, выхлебал одним глотком и зарычал, принимаясь метаться по кухне, как ревнивый любовник из анекдота, будто и в самом деле намеревался найти нечто ужасное и выбросить из окна.
— Здесь пахнет тварью! — ярился ЛСД. Серебряные ногти на его руках сейчас влегкую могли конкурировать с маникюром Росомахи из «Людей-Х».
— Наверное, он имеет в виду нага? — предположила я, советуясь с Конрадом и смещаясь в его сторону, подальше от буйного куратора.
Вампир в ответ на мою версию хлопнул себя по лбу и громко захохотал:
— Ну конечно, змеи — извечные враги фениксов, а наги — высшие змеи. Реакция крови, инстинкт, ведущий свой путь из начала времен. Он сильнее рассудка.
— Ой, бедный, это что же, ему ни телевизор посмотреть, ни в экзотариум на экскурсию сходить? — посочувствовала я, а Конрад, этот вредный вампир, залился совсем уж издевательским смехом.
Что-то, то ли мой вопрос вкупе с объяснениями, то ли гогот кровососа, подействовало на ЛСД отрезвляюще. Ногти уменьшились в длину на две трети, он прекратил метаться, зато подошел ко мне почти вплотную. Тонкие ноздри по-прежнему раздувались, анализируя ароматы. Но куратор совершенно очевидно начал брать животные инстинкты под контроль разума. Нет, конечно, разум у него тот еще, своеобразный, а все-таки лучше сарказм и ехидство, чем зверская, безрассудная ярость.
— Я не люблю простых змей, однако способен находится рядом без взрывов неконтролируемого бешенства, — выплюнул объяснения Ледников. — Такое со мной впервые, и есть все основания предположить, что Конрад прав, этот приступ — реакция на близость изначального врага, твари разумной, способной нанести существенный вред кайстам. Ты не пострадала?
— Все в порядке. Он только поначалу копьем угрожал, пока мы не разобрались, что к чему, а потом душевно пообщались. Он, конечно, не хороший, белый и пушистый, но очень интересный.
Куратор заскрежетал зубами так, что я засомневалась: а осталось ли в ротовой полости все в том же размере, или произошла та же штука на увеличение и заострение, как с ногтями. Обычными челюстями, по-моему, устроить подобное было технически невозможно. Но что я могла? Только продолжить рассказ, потому что, слушая его, Ледников все равно бесился меньше, чем когда я молчала.
— Оказывается, наги яйцекладущие гермафродиты без внешних признаков пола, хоть мой выглядел, не считая отсутствия всякого присутствия, как мужчина с хвостом. И прическа из живых змей…
На драматическом аккорде про прическу ЛСД скривило и передернуло практически по всей вертикали, а не только губы или лицо. Оставалось самое неприятное — рассказать про змейку в волосах, а мне почему-то стало ужасно неохота. Кто его знает, этого типа, в котором атавистические инстинкты неиссякаемым и незатыкаемым фонтаном забили? А ну как он ринется выстригать прядку? Не хочу! И я умолчала о прощальном даре нага, сразу перейдя к описанию прекрасного пещерного далека для змеехвостого. И все бы прошло гладко, если бы любопытный вампир не спросил, окидывая взглядом кухню:
— Какой артефакт ты получила на этот раз?
Попалась, как кур в ощип. Молчание не выход, обмануть не получится. Пришлось ответить:
— Я не знаю, как это именовать, артефакт или что-то другое. Он подарил мне… э-э-э, змею со своих волос.
— Где? — отрывисто бросил Сергей Денисович, подобравшись не то для боя, не то для прыжка.
— Вот. — Я погладила светлую прядку. — Когда наг ее мне на голову нахлобучил, змея стала волосами.
ЛСД уставился на мою шевелюру с таким видом, что я забоялась: а ну как забреет в принудительном порядке под машинку всю голову целиком? Теперь уже натурально отступив от куратора за широкую спину родного вампира, я торопливо заговорила:
— И наг сказал, будто эта штука меня охранять станет через шесть оборотов. Кажется, это он так половину суток обозначил. Наверное, змейке-прядке время на адаптацию к новым условиям надо, все-таки пересадка к новому владельцу, да и мир другой.
— Ее нужно убрать, дары змей подлы и опасны! — рявкнул Ледников и попытался вытащить меня из надежного убежища.
— Не знаю, как насчет змей, а наг мне зла не желал! Стричь не позволю! — заупрямилась я и взяла помощь зала: — Скажи ему, Конрад!
— Бесполезно, Лучик, он сейчас не в себе, — объяснил вампир, однако ж в обиду меня не дал, продолжая заслонять от ярящегося куратора.
— Тогда уходите, я все окна открою, может, за ночь змеиный аромат выдохнется и приступ генетической злобы сойдет на нет? — предложила я и зевнула, клацнув зубами. — Мне спать пора, а то на работу не проснусь, хоть из пушки буди.
— Ты совершаешь ошибку! Откажись! Сама! Пока не поздно! — взвыл ЛСД, ногти опять пошли в рост.
— Поздно, я не откажусь от подарка, это подло и трусливо, — спокойно ответила я и пожелала: — Спокойной ночи. Дверь сами найдете?
Конрад метнулся вперед почище гоночной машины, со старта берущей больше двухсот, снова сгреб кайста в клещи и умиротворяющим тоном, небось так санитар в дурдоме клиента обхаживает, заговорил:
— В порядке она. От дара угрозы нет, точно нет, я бы почуял. А бесишься ты лишь кровью гонимый. Потому спрашиваю: пойдешь сам или силой увести, пока такого не натворил, что потом прощения не выпросить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
