Водитель хмыкнул и нажал на акселератор. «Урал» с грохотом врезался между указанными автомобилями. Грохоча, мощная машина раздвинула их, освобождая проезд, оставляя за собой только груду металлолома, мало чем напоминающую средства передвижения.
Второй грузовик постоял, подождав, пока его более мощный собрат расчистит дорогу, и медленно двинулся вслед. Туман уже рассеялся, видимость улучшилась, и на обратной стороне дороги проявился каркас высотного здания. Максимыч даже залюбовался… Было в нем что-то монументальное. «Как его там Латышев обзывал – Полиграфкомбинат. Это не здание, а скороговорка какая-то». Клочки тумана запутались в его «костях», цепляясь за торчащую арматуру. От «скелета» отделилась тень и, взмахнув широкими крыльями, понеслась на караван.
– Воздух! – во всю глотку завопил Максимыч и ударил по клаксону. «Урал» взревел, как раненый ящер, в унисон ему подхватил «ГАЗ-66». Не успел… Ноги пулеметчика исчезли с площадки – только что они были тут, и вдруг их нет. Его выдернули, словно безвольную куклу на веревочках. Со второго грузовика затарахтел пулемет вслед улетающему с добычей хищнику. Ближайший к площадке из бойцов в кунге ужом ввинтился наверх, заняв опустевшую площадку, и высунулся наружу. Ящер уверенно набирал высоту, унося в лапах тело бойца. Передернув затвор, боец выпустил длинную очередь. Наверное, он попал в гранату на разгрузке – взрыв разметал тело, оторвав твари несколько пальцев. Ящер взвыл и круто развернулся в воздухе на обидчика. Оба пулемета скрестили очереди трассирующих пуль на приближающемся чудовище. Тяжелые пули седьмого калибра пробили чешую на груди и шее, оставляя на теле рваные раны, а левый глаз взорвался, словно сгнившая картофелина. Ящер с каким-то булькающим звуком мотнул тяжелой головой и, кувыркнувшись в воздухе, на полной скорости врезался в трамвай, смяв его заднюю часть, как будто та была сделана из картона.
Тишину, установившуюся в машине, нарушило покашливание. Бойцы, сидящие в кунге, пытались выглянуть в лобовое стекло, чтобы рассмотреть, что там творится за пределами автомобиля. Еремин, чертыхаясь, выудил пулеметную гильзу из-за шиворота и кинул ее на усыпанный такими же цилиндриками пол.
– Отлетался, – он похлопал водителя по плечу. – Ну, че стоим, кого ждем? Вперед!
«Урал» растолкал последние машины и вырвался на простор. Дорога шла под уклон. Слева и справа возвышались над головой склоны, густо покрытые растительностью, полностью скрывая небо. Было полное ощущение, что со всех сторон на них смотрели злые голодные глаза. Но после демонстрации силы на двух глухо рычащих «зверей», появившихся в их владениях, напасть никто больше не решался. Извилистая улица полого спускалась вниз к долине Днепра и была на удивление свободной, но в самом низу караван вновь уткнулся в глухую пробку. В этом месте бессильна была даже мощь «Урала». Машины, сваленные в полном хаосе, переплетались в замысловатые фигуры и представляли собой настоящую баррикаду.
– Максимыч, теперь твой выход. Бери своего помощника и вперед… мне нужен проезд, – сказал капитан сталкеру, после чего развернулся назад. – Пять человек в охранение по периметру.
Сзади лязгнули запоры кунга, и бойцы, натянув маски противогазов, попрыгали на растрескавшийся и местами покрытый мхом асфальт. Максим тоже не заставил себя долго ждать – выбравшись наружу, он оглянулся назад. «Газик» стоял в десятке метров за «Уралом». От него к соскочившему с подножки Еремину уже бежал трусцой Васильев. Охрана резво распределилась по периметру, взяв свои сектора под наблюдение.
Молодой выглянул из-за высокого борта «шишиги» и, заметив, что Максимыч призывно ему машет рукой, проворно спрыгнул вниз. Поправив перекосившуюся амуницию, подбежал к сталкеру.
– Наша работа, пошли.
Не торопясь сталкеры подошли к свалке автомобилей. Изотов осмотрел преграду. Машины перекрыли путь надежно… С первого взгляда, никакого прохода, а тем более места для того, чтобы проехали два автомобиля, не было. Такое ощущение, что их специально тут навалили, создав преграду, чтобы никто не смог подобраться ближе к очистительным станциям. Пройдя вдоль баррикады, сталкеры обнаружили, что правый ее край упирается в хлипкий одноэтажный дом.
– Смотри, если эту стену дернуть, то дом сложится, и прямо по его стенам можно объехать преграду, – Максим указал на торчащую балку. – Вот сюда лебедку зацепим и дернем.
Они поспешили вернуться к командирам.
– Правильно, уже очень близко, километра два до цели.
– Вот и я говорю, ты рацию оставь только на прием, а я свою отключу совсем, если что-то надо – шли вестового, – увидев, что сталкеры возвращаются, Еремин прервал разговор с Васильевым. – Ну, что там?
– Есть объезд, только надо будет поработать немного. Дернуть лебедкой.
«Урал» подкатил к наполовину разрушившемуся домику. Максим сам вытянул трос лебедки, укрепленной на переднем бампере, и, подбежав к стене, обмотал его вокруг торчащей балки.
– Давай! – он махнул шоферу рукой.
Двигатель заурчал, лебедка закрутилась, натянув трос. Стена упиралась еще несколько секунд, но двигатель грузовика взревел, послышался треск, и кирпичи одним единым блоком рухнули вниз; остальные стены рассыпались в кирпичное крошево. Дом превратился в бесформенную кучу мусора с торчащими из нее, словно противотанковые ежи, бревнами.
– Класс! – удовлетворенно пробормотал в маску Васильев. – Вот теперь бревна подчистим, и можно ехать.
Подчищали бревна почти час. Некоторые, особо упертые, смогли вытащить только лебедкой. Но в конечном итоге кучу общими усилиями расчистили, и машины, неуклюже переваливаясь на высоких мостах, перебрались на другую сторону. Бойцы загрузились обратно в кузова, двигатели взревели – караван выбрался на улицу Соболева.
Наверное, это дежа вю. Пока машины огибали Рачевское кольцо, он не мог оторвать взгляд от мрачной крепостной башни высоко на холме. «Веселуха». Днем, несмотря на плохую погоду, она была еще более величественной и загадочной, а тяжелые свинцовые облака, казалось цепляющиеся за ее зубцы, нагнетали тревогу. Навеяно это чувство видом «Веселухи» или то был мандраж перед боем – сталкер не мог определить. Да и какая разница? На сердце было тяжело, а в причинах Максимыч копаться не хотел. Сейчас разбередит этот эмоциональный ком – и какой из него после этого боец? Подскакивая на выбоинах и ухабах, грузовики въехали в узкую улицу, оставляя башню где-то слева над головой, но несмотря на то, что ее уже не было видно, она все равно ощущалась в голове парня каким-то тяжелым грузом. Давила и манила одновременно. Странное ощущение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
