Холодный ветер стал теплее. Песок и гравий на дороге приятно хрустели под тяжелыми сапогами. В свете вечной ночи, из-за светлого покрытия, путь будто уводил нас к небу. И Андарион не пугал, как должен был. Город, будто белая огромная луна, лениво поднимался вверх по мере нашего приближения. Прекрасное архитектурное сооружение на самой макушке рассыпалось бликами искр от лучей маленьких фонариков. Красные и синие, они придавали белому покрытию футуристический вид. Фонари будто маяки манили к себе заблудших путников. Но не каждого путника рада видеть огромная луна.
— До восточного кордона пять километров, — оповестил Итан, — Расходимся здесь. На связи
Он указал в сторону и десять человек резко отошли от нас по сторонам. Они остались в пустыне. Это не простые повстанцы. Они в плащах отошли от нас. Они были в плащах. Скаты.
— Приготовится. Быть на чеку. В случае чего даем отпор. Всем понятно.
— Мы ждем сигнала, — добавил Адам. Он обернулся ко мне, — Эмбер, оставайся в центре. Ты в белом заметнее остальных.
— Кто тебе помогает? Там свои?
— Генри. Его люди.
Супруг бросил это и присоединился к Архитектору. Пока мы замедляли шаг, два лидера вышли вперед.
— Значит и Анна… — прошептала я.
— Фидж, наш парень из дивизии Адама, сказал, что этот Генри и Анна обеспечили нам уход из Витрума. Договорились с кем-то.
Мита была рядом. Она хотела поддержать.
— Но у нее дети. Так рисковать…
— Утром в Витруме она сказала, что мы отряд спасения. Я посмеялась, а теперь понимаю. Среди военных есть те, кто восстанут.
— Потому нам в спины не стреляли.
Она кивнула, поджав губы и поправила винтовку на груди.
— Я буду молиться за тебя, Эмбер.
Наши взгляды встретились и Мита нарочно отстала, затерявшись в рядах солдат и повстанцев. А мне было над чем подумать. Удивительно, что ноги не устали. Мы столько прошли…
Через пол часа со стороны юбки купола заискрил свет. Кто-то подавал прерывистый сигнал. Он соблюдал порядок, похожий на азбуку Морзе, придуманную еще на Земле. Убедившись, что все идет по плану, Архитектор поднял руку и дал отмашку — «вперед»! Мы разом прибавили шаг, сменив его на короткий бег. Звенели цепи оружия, пряжки, тяжелые куртки. Все это время я оставалась в середине. Ни вперед, ни в сторону выйти не удавалось и тогда я здорово разозлилась, прибавила шагу, вспомнив о своем прошлом в отряде скатов. Бежала так, что наступала на пятки самому быстрому, одному из первых в колонне ребят. Тот терпел недолго, и притворяться защитником не стал. Парень отступил вправо, дав мне пройти.
Так впереди оставались Адам и Итан, а за мной целая колонна людей. Пыль вздымалась из-под обуви, а ровный, множественный звук тяжелых сапог, приятно разлетался по пустыни. Свет становился все ближе, массивные сетчатые ворота, похожие на перекрещенные зеркала, поднялись наверх, к полотну юбки. Еще шаг и я переступила линию границы востока Андариона и бесконечной Пустоши.
Я почувствовала мягкую почву под ногами. По ней приятно ступать. Это плодородная, черная земля, утоптанная на дороге ногами солдат и колесами тяжелых военных машин. По сторонам, будто волны на озере, танцевали колосья пшеницы. Той самой, в которой когда-то мне довелось встретить бурю. Эти пшеничные поля бескрайним полотном тянулись в обе стороны от нас, исчезая на горизонте. Пахло пряностями и чем-то сладким. Будто в детстве.
Со стороны кордона к нам вышло трое человек. Тот, что посередине, рослый. На голову выше остальных. Они все в белой форме, солдаты армии Андариона, служащие на границах. Легко отличить от тех, кто работает в городе. Те всегда в черном.
Солдаты держали в руках тяжелые аккумуляторные фонари, с помощью которых подали нам сигнал.
— Приветствую! Вы вовремя. Скоро начнется обход и на территории поля будет не безопасно, — Басом заговорил лидер группы. Хоть были и темно (что странно для жизни в утренние часы под экранами юбки), но я поняла, что парню не больше двадцати. Он пожал руку Адаму, а затем Итану, — Мы подгоним транспорт. Свои не сдадут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А как же обход?
— Обход совершают рабочие от Андариона. А еще город скоро направит сюда техников. Пока их нет, все в порядке.
— Хорошо, — деловито отрезал Архитектор, — Поедет только часть группы. Нескольких бойцов я хочу оставить у выхода.
— Страхуешь?
— Непременно.
— Принято. Тогда пусть прячутся в пшенице, пока не запустят сканеры, — без сомнений ответил брюнет, он бегло окинул взглядом группу. По телу холодок прошел, я вдруг заметила, что у солдата левый глаз не двигается. Он смотрит вперед и похож на протез, — Сколько ваших пойдут к мосту.
— Я надеюсь, больше сотни. С вашей стороны будет подмога?
— Идти с вами большой риск. На это готовы только те, кому нечего терять. Мы собрали двадцать пять человек, включая нескольких вдов. На их счет волноваться не стоит, женщины подготовлены.
Архитектор поднял голову выше и снял маску, обнародовав свое лицо. Это был жест доверия с его стороны. Не каждый повстанец видел лицо человека, вызывавшего у Андариона приступ гнева в последние десять лет.
— Это меня не волнует. Я и сам отправляю за стену женщину! У меня нет предубеждений на этот счет.
— Прекрасно. Что же, я свяжусь со штабом.
Молодой солдат подошел чуть ближе к нам. Он достал устройство связи и набрал код. Остальные остались сзади. Я старалась смотреть на него с осторожностью, украдкой. Лицо молодого человека было исполосовано шрамами. Кривые борозды тянулись от шеи к глазу и выше, заходя на переносицу и возвышаясь к брови. В прошлом совсем еще юный солдат прошел настоящий ад. Отметины войны останутся с ним на всю жизнь.
Я не испытала страха или отвращения. Только боль, отчего на уровне инстинктов приложила руку к животу. Не знаю как Адам заметил, но он оказался рядом. Обнял за плечо, оставаясь вовлеченным в решение вопросов.
Скоро за нами приехала небольшая зеркальная машина. Казалось, в такую мы не войдем, но сзади был прицеп, куда и вошла основная масса повстанцев.
Нас заставили укрыться тентом и держаться крепче. На пропускном пункте солдат представил груз как партию мешков с удобрением. Досмотр никто не устроил. Видимо дела на восточном гарнизоне плохи. И чем ближе мы были к поселению, тем сильнее чувствовался запах дыма. Не спроста, ведь, как оказалось, удар по кордону пришелся через крышу. Над поселением с бункерами зияла огромная дыра. Часть купольных домов стояли разрушенными, в остальных выбило окна. Стекло хрустело под ногами, когда мы выгружались, а от мерцания поломанных экранов рябило в глазах.
— Вот почему тут ночь, — прошептала я Адаму, — И почему они не ополчились на Архитектора?
— Потому что знали об ударе, — улыбнулся супруг, подхватывая мою руку, чтобы помочь переступить через балку. Нас вели вперед к штабу, — Архитектор готовился.
— Как удачно мы попали под его руку.
— Думаю его великий гений предвидел подобный исход.
— Да, — шепчу уже самой себе, переставляя ноги, — Он гений…
Гений устроил подрыв самой слабой части кордонов Андариона, гений просчитал как перехватить нас и, желательно, живыми. Как бы обмануть гения с блоком?
Среди разрушений не было людей. Абсолютно ни единой живой души. Голоса были слышны только на кордоне, когда мы проезжали воинскую часть. Здесь же, в зоне мирных, пустота. Я переступала через обломки, подходя к единственному нетронутому зданию. Тот парень, военный, назвал его штабом. А на западных границах точно в таком же невысоком доме располагались административные пункты. Я вспоминала то время с тоской. Мы с Адамом были мужем и женой, но пока чужими. Он так смотрел на меня, а я прятала взгляд, волновалась, думала о побеге. Считала те дни смутными, но сейчас понимала, что они были лучшими. Я и Адам жили в мире.
— Войдем? — Солдат протянул руку вперед, приглашая лидеров в лице Адама и Итана. Те согласно кивнули, без сомнения направившись внутрь здания. А затем и мы.
