— Великая Галактика, — сказал Кирк. — Это напомнило мне кое о чем. Спок отпросился с вахты по состоянию здоровья как раз перед началом самых беспокойных минут, и не вернулся обратно. Лейтенант Юхэра, вызовите каюту мистера Спока.
— Да, сэр.
Щелкнул выключатель. Из интеркома понеслось завывание, напоминавшее нечто арабское — звук вулканитского музыкального инструмента, на котором Спок любил упражняться в своей каюте с тех пор, как на борту не осталось никого, кто бы мог это слушать. Вплетаясь в этот шум, грубый голос Спока проникновенно напевал вполголоса:
Элэб, вес-круниш, спрай пу ристу,Ор эн о лйиик майиир ауо-о-о…
Кирк поморщился.
— Я не могу сказать, все с ним в порядке или нет, — сказал он. — Как и никто, кроме другого вулканита. Но, поскольку он не на дежурстве с момента объявления тревоги, может быть, твой антидот сделал с ним нечто такое, чего не сделал с нами. Иди-ка лучше осмотри его.
— Как только я найду затычки для ушей.
Маккой ушел. Голос из каюты Спока продолжал:
Риджии, бебе, и салку пирту,Фрор от…
Голос поднялся до исполненной страсти кульминации, и тут Кирк отключил питание. Чем это, лучше слушать «Тебя я, о Кэтлин, домой вновь возьму».
С другой стороны, если Принцли звучал для Спока, как теперь звучит для Кирка споковское пение, может быть, Спок и не нуждался в другой причине для того, чтобы чувствовать себя нехорошо. Со вздохом, Кирк уселся обратно смотреть последние конвульсии Хрюши. Планета выглядела теперь разбухшим, неправильной формы облаком пыли, и удивительно напоминала на экране разрушающийся человеческий мозг.
Сходство, подумал Кирк, определенно было поверхностным. Раз начав распадаться, планета идет до конца. А мозги не так просты.
Дай им полшанса, они сцепляются вместе.
Иногда.
Адриана Комачи
ДЬЯВОЛ
Бортовой журнал капитана. Звездная дата — 8810.8
«В ближайшее время возьмем на борт самку мамулы, которую просил найти регент Цигнуса XII, где этот вид животных считается священным и близок к вымиранию. Ввиду стратегической важности упомянутой планеты Звездный флот поручил нам…» — Голос из переговорного устройства прервал Кирка.
— Здесь Спок, капитан. Я на борту и со мной мамула. Направляюсь в лазарет.
— Прекрасно. Сейчас подойду. Мистер Сулу, примите управление, — добавил Кирк по дороге к двери, указывая на пустое кресло. Через несколько секунд он был в лазарете, где озадаченно ворчал Маккой…
— И это все? — говорил врач, оценивающе разглядывая комок меха внутри клетки. — На вид не столь уж примечательна. Насколько помню, когда моей дочери исполнилось три года, и я подарил ей кошку, которая…
— Доктор, должен сказать, что не согласен с Вами по двум пунктам: во-первых, налицо значительные физиологические и эстетические различия между этими видами; кроме того, нелогично дарить живое существо человеку, который слишком молод, чтобы понята ценность формы жизни, так отличающейся по внешнему виду… допускаю, что он или она поймет это, как только вырастет!
Кощей собирался возразить, когда вошел Кирк и встал между ними.
— Довольно ссориться! Покажите ее мне, мистер Спок: мне очень любопытно увидеть это животное, которое считается в какой-то степени священным… А оно не опасно?
Спок поднял бровь, в углах его рта что-то дрогнуло.
— Я бы так не сказал, сэр. Я только думаю, что у нее имеется… впрочем, судите сами.
И он открыл клетку. Черный клубок меха, только что казавшийся крепко спящим и ко всему безразличным, одним махом вскочил на плечо вулканита. Там он немедленно свернулся в прежнее положение, расположившись у шеи Спока, покусывая кончик его заостренного уха и выражая одобрение звуками «фррр… ррр… ооон!»
— Видимо, это ее любимое положение, капитан. В связи с этим, у меня возникнут трудности при выполнении своих обязанностей, — сказал Спок: тем временем Кощей лопался от смеха, а Джим с сомнительным успехом пытался не делать то же самое.
— Э-э мистер Спок, — воскликнул он — покажите нам, что же в ней такого особенного…
И тут это случилось: сильнейший удар отбросил трех офицеров к стене, двигатели взревели от внезапной и неожиданной нагрузки… а потом несколько бесконечных мгновений кромешной тьмы, пока включалась вспомогательная силовая установка.
Схватившись за ушибленную голову, Кирк бросился к интеркому и крикнул: «Скотт!», но аппарат безмолствовал. Поперхнувшись проклятием, он схватил локоть своего первого помощника, вплотную следовавшего за ним и увидел на его шее четыре царапины, но сначала не придал этому значения.
— Спок, быстро, на мостик, — приказал он, и вдруг осознал… царапины! Кирк оглянулся вокруг и выругался. — Мамула! Исчезла! Как тяжко она нам досталась… и что теперь? Нет, пойдемте со мной Спок. А ты ищи ее, Кощей.
* * *
Солнце еще не встало, когда Сюзанна, младшая послушница, быстро скользила по направлению к МОНАСТЫРЮ БЛАГОЧЕСТИВЫХ СЕСТЕР СВЯТОЙ ВСЕМИЛОСТИВОЙ ПРУДЕНСИИ, раскрасневшись и смеясь про себя. Многое она ненавидела в монастыре: таскать воду из колодца, мыть полы и больше всего, подчиняясь долгу, с раскаянием слушать проповеди настоятельницы, Матери Миранды, также называемой Матушкой Снедь, за ее огромный аппетит, который выдавала ширина ее рясы и три лоснящихся подбородка один на другом. Но в монастыре были также и превосходные вещи: еда три раза в день, удобная кровать, защита твердых стен и… Брат Паголо. Сюзанна остановилась поправить свое короткое покрывало и опять засмеялась. Предметом ее мыслей был племянник Отца-настоятеля из ближайшего монастыря БДИТЕЛЬНЫХ БРАТЬЕВ-БОГОСЛОВОВ: в течение двух месяцев он часто посещал женский монастырь, читая проповеди… для Сюзанны это были два великих месяца. Теперь она собиралась встретиться с ним… чтобы обсудить проблему Склонности и Предопределения. Безусловно, эти вопросы требовали незамедлительного и секретного обсуждения. Она уже приближалась ко входу в садовый домик, откуда она обычно подавала знак своему… отцу-исповеднику, когда ее остановил слабый и необъяснимый свет. Почти сразу свет исчез, а на его месте оказалось сидящее на срубе колодца Нечто Черное и Покрытое Шерстью, уставившееся на нее двумя глазами, горящими, как дьявольские угли.
Вопль, исторгнутый не вполне чистой совестью Сюзанны заставил выбежать из часовни Матушку Снедь вместе с ее верными помощницами — сестрой Альбиной, высокой и тощей, и сестрой Абелардой, низенькой и тощей. «Там!» — пронзительно кричала Сюзанна, цепляясь за настоятельницу. «На колодце!.. Это не обычная кошка: оно появилось из ничего, клянусь!» А затем, чтобы избежать вопросов о причине ее пребывания во дворе в столь ранний час, она без сил опустилась на огромный живот настоятельницы. Матушка Снедь, имевшая под обильными телесами сердце корсара, стряхнула ее и оставила на попечение двух сестер, которые еще не раскрыли рта. Чтобы не попасть впросак, они обычно высказывались после матушки. Тем временем, Матушка, с величием роскошно убранной галеры, двинулась к обвиняемому животному, вначале прищурив свои близорукие глаза, а затем закатив их со стоном ужаса, прорвавшегося через ее три подбородка. На мохнатом лбу маленького зверька виднелась пара округлых рожек. Они находились перед посланцем Сатаны!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
