— Прекрасно, О’Брайен, — сказал Ликар. — Подтвердите получение сообщения и транспортируйте их на борт.
О’Брайен справился со своей задачей быстро и умело. Скоро замерцал луч транспортера, и на приемной платформе материализовались пятеро вулканитов: мужчина, женщина и трое детей.
— Мистер Спок! Добро пожаловать на борт «Дерзости», - Пикар легко вскинул руку в вулканитском приветствии.
— Долголетия и процветания, капитан, — сказал Спок, — Благодарю вас. — Он повернулся к женщине и продолжил: — Позвольте представить вам мою жену.
Вулканитка грациозно склонила голову, а трое юнцов оставались в позах, выражавших скромное внимание к происходящему.
Капитан Пикар отвесил легкий церемонный поклон.
— Я счастлив удостоиться чести знакомства с вами, миссис Спок. Надеюсь, вам и детям не придется испытывать неудобств, путешествуя с нами.
— Меня зовут Саавик, капитан, — сказала она с легкой улыбкой. — Пожалуйста, не смущайтесь звать меня по имени. И я уверена, что отведенное нам жилище окажется очень удобным — ведь это же все-таки «Дерзость». Лучшего места и придумать невозможно.
— Вы очень добры, Саавик, — сказал Пикар и повернулся к двери. — Разрешите мне показать отведенные вам каюты.
Семейство Спока двинулось к дверям, чтобы последовать за своим гидом. А Райкер словно прирос к полу и еще мгновение вглядывался в миссис Спок.
— Простите, мадам, вы не та самая Саавик — капитан «Дерзости-Б»?
Саавик, похоже, немного удивилась.
— Ваш первый помощник — человек сведущий, капитан Пикар, — сказала она. Потом повернулась к Уиллу: — Да, мистер Райкер, когда-то я была капитаном «Дерзости-Б». Но я больше не офицер Флота. Прослужив несколько лет, я решила отказаться от военной карьеры в пользу научных исследований со своим мужем и воспитания наших детей. Когда мы разместимся, рада буду подробнее побеседовать об этом. Навестите меня, пожалуйста, когда освободитесь. Это поможет вам… преодолеть некоторое смущение, — она улыбнулась Уиллу одними глазами.
Оба мужчины тотчас распознали в ее словах не только приглашение, но и вежливое «разрешите пока на этом закончить».
— Простите, что заставляем вас томиться здесь, — извинился Пикар. — Пойдемте, прошу вас, — он вновь жестом пригласил всех к выходу.
Райкер от волнения чуть не споткнулся о собственные ноги, когда поворачивался, чтобы последовать за семейством мистера Спока. Одно дело — бывший первый помощник Спок, но добавьте-ка к этому еще и капитана Саавик1 Ее подвиги в бытность капитаном «Дерзости-Б» были, словно в мраморе, выгравированы в мозгу Уилла. Он и сам многое рассказал бы при случае об этой женщине, оставившей столь яркий след в истории Флота.
Направляясь к выходу, Райкер сказал О’Брайену:
— Пожалуйста, проследите, чтобы вещи мистера Спока нуль-транспортировали в четвертый багажный отсек. И держите наготове людей, чтобы доставить багаж в их апартаменты.
— Есть, сэр. Будет исполнено, — ответил ОЪрайен, поворачиваясь к своему пульту.
* * *
Вернувшись на мостик, Жан-Люк откинулся в капитанском кресле, чувствуя себя немного школьником. Ох, как много вопросов хотелось ему задать и Споку, и Саавик! Волновался он не меньше Уилла. Нечасто оказываешься под одной крышей с живой историей…
* * *
В коридоре, ведшем к каютам «люкс» в семейном секторе «Дерзости», стоял, прислонившись к стене, мальчик на вид никак не больше семи стандартных лет, и безутешное горе ясно читалось во всем его облике. Очень уж плохое у него было настроение; не хотелось видеть никого из родных. Вечно они считали, что печалиться ему незачем.
Он так упорно разглядывал носки своих башмаков, что не заметил, как его одиночество окончилось, пока не услышал девчоночий голос:
— Привет! Ты здесь новенький, да? По крайней мере я тебя раньше не видела, а я тут каждого знаю. Папуля говорил, что мы обновим команду на Вулкане, и ты, наверно, из этой компании. Мне почти восемь, и зовут меня Милэун. А тебя?
Вся эта безостановочная дружелюбная болтовня ошеломила его. На Вулкане никто никогда не говорил больше, чем было необходимо. Завершив изучение своих ботинок, он поднял голову, и его взгляд остановился на бойком, похожем на те, что бывают у фей, лице с искрящимися миндалевидными зелеными глазами и дружеской улыбкой. Волосы, обрамлявшие лицо, были собраны в две черные как смоль косички, одна из которых словно старалась вырваться из-под ленты, удерживавшей их на своем месте. Он никогда раньше не видел таких лиц. Никто из тех, кого он знал до сих пор, не улыбался ему, кроме, может быть, мамы… иногда.
— Что такое? У тебя же есть имя, правда? — пристально всмотрелась в него Милэун.
Он что-то пробормотал.
— Что? — переспросила Милэун. — Я не расслышала.
Он вздохнул.
— Джеймс. Я сказал, меня зовут Джеймс.
Милэун это, похоже, удивило.
— Джеймс… Какое смешное имя для вулканита! У всех других мальчиков с Вулкана, которых я знаю, имена начинаются на «с» — ну, ты знаешь: Сэджин, Сьюрэн, Сэкеф… такая вот ерунда.
— А я, наверно, не совсем вулканит, — носки ботинок опять заинтересовали своего хозяина.
— Правда? — Милэун поразило сказанное им. — Я никогда до этого не встречала ненастоящих вулканитов. А почему ты не настоящий? — Любопытство пересилило вежливость.
Джеймс глянул в ее пытливое лицо, решил, что она ему нравится, и ответил на ее вопрос:
— Ну, я довольно смешанный вулканит.
Ее глаза расширились.
— Да? Как это — смешанный? У тебя в голове все перемешалось или как?
Джеймс чуть не усмехнулся.
— Нет. Я биологически смешанный. Я только наполовину вулканит. Мать — наполовину ромулианка, а отец — наполовину человек. Поэтому я — ромуло-вулкано-человеческая смесь.
— Человек и ромулианин? Точно? — Для Милэун ромулиане были едва ли не сказочными существами, и это откровение Джеймса совсем ее очаровало. — Как интересно! Это значит, у тебя есть чувства, тебе разрешают улыбаться и все такое? Т’Мира и Т’Пира никогда не улыбаются. Они мои друзья, но у них нет никаких чувств и они не знают, как улыбаться. А ты?
К этому времени улыбка уже появилась на лице Джеймса.
— Да. Это то, что меня беспокоит. Аманда говорит, что я, должно быть, приобрел все ромулианские и человеческие гены, потому что я не знаю, как она, что значит быть настоящим вулканитом.
— Аманда — это кто?
— Она — моя самая старшая сестра. Ей почти четырнадцать, и она думает, что станет настоящей вулканиткой, какие бы гены в ней ни перемешались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
