Когда Нагарджуна придет в третий раз, я надеюсь, он станет еще более способным, более восприимчивым. Тогда он вновь почувствует, как в нем вырастает новая уверенность. Но это уже не будет эго. Это будет его сущность.
Вы не можете назвать это уверенностью. Лучший способ назвать это — сказать, что теперь будет отсутствие неуверенности. Вы не можете сказать, что он будет чувствовать себя сильным. Единственное, что можно сказать: он не будет чувствовать себя слабым. Вы не можете говорить о том, что он будет чувствовать себя более знающим. Вы только сможете сказать, что он не будет чувствовать, что ему чего-то не хватает или что ему что-то нужно. Это не будет знание, но это будет осознание. И это не будет уверенностью — потому что любая уверенность основывается в какой-то мере на страхе. Не будет ни уверенности, ни неуверенности. Человек просто будет здесь, просто здесь, без каких-либо мыслей.
В дзен это называется «Три ступени». Говорят, что Бокуджу как-то сказал: «Когда я пришел к моему учителю, реки были как реки и горы как горы. Потом всё смешалось. Я жил со своим учителем, и реки уже больше не были реками, и горы больше не были горами. Всё было смешано, перепуталось одно с другим, всё нарушило границы друг друга, всё стало хаосом. Но я остался. И однажды реки вновь стали реками, горы стали горами. Но как велика разница!»
И однажды вы вновь станете тем же, кем были ранее, и всё же другим. Это будет совершенно другой феномен в некотором отношении.
Например, человек, который чувствует себя очень сильным, должен знать там, где-то в самой глубине, — что он слаб. Иначе, кто чувствует себя сильным? Человек, чувствующий уверенность в себе, должен на каком-то уровне своей сущности тревожиться об отсутствии уверенности. Иначе кого беспокоит уверенность? Человек, который чувствует превосходство, должен иметь в чем-либо комплекс неполноценности.
Мы всегда проецируем противоположности. Наши проекции — дополняющие. Если чего-то не хватает, мы это проецируем. Невежда становится знающим, эгоист становится скромным, человек, чувствующий себя неполноценным, начинает тем или иным образом проецировать превосходство. Из-за того, что так трудно жить с комплексом неполноценности, с неуверенностью, со слабостью, мы проецируем иное. Мы демонстрируем внешне что-то противоположное, и притворяемся,и начинаем в это верить.
Но когда однажды кто-то действительно оказывается дома, становится знающим, то уже нет ни неполноценности, ни превосходства — в этом и есть настоящее превосходство. Тогда нет силы и нет слабости — это и есть настоящая сила. Тогда нет невежества и нет знания — это и есть действительное осознание.
«Теперь я ухожу снова, возможно на более долгий срок, и чувствую себя спокойным, умиротворенным, беспристрастным — хотя всё более и более слабым, смущенным и без единого ответа».
Он смог очень правильно понять свое состояние. Спокойный, безмятежный, тихий — он растет. Но, чем более спокойным вы становитесь, тем больше вы чувствуете, что вся ваша сила была только вашим умственным убеждением, что все ваши заявления были только подделкой. Это были такие проявления силы, чтобы за ними можно было спрятаться, они были подобны маскам.
Поэтому такие маски совпадают, и вы начинаете чувствовать себя слабым, смущенным, без какого-либо ответа. Проживите это. Не начинайте падать обратно. Пройдите через это. Это будет трудно, это будет тяжело, но если вы сможете пройти через это, то вскоре приблизится утро. Темная ночь подойдет к концу. Но помните: прежде чем настает утро, ночь становится очень темной.
Итак, это именно пример Нагарджуны. Ночь станет очень темной, но не бойтесь. Это — просто знак того, что утро недалеко. И опять-таки он чувствует себя более спокойным, более умиротворенным.
Всегда помните, что в любой момент, когда вы чувствуете себя более спокойным, вы — на правильном пути. Что бы еще ни происходило, не беспокойтесь. Ощущение спокойствия, тишины, безмолвия — достаточный признак того, что вы всё ближе и ближе подходите к саду Бога. Спокойствие само по себе показывает, что вы подходите ближе к прохладному саду. Тенистые деревья уже ждут вас. Легкий ветерок становится прохладным, благоухающим. Вы можете чувствовать это в струях воздуха, вы можете ощущать это в атмосфере. Спокойствие — первый знак блаженства. Безмолвие — первое мимолетное видение далекой вершины счастья.
Поэтому, если вы чувствуете себя безмолвным, то, что бы еще вы ни чувствовали — смущение, слабость, — не волнуйтесь, всё исчезнет. Если же спокойствия нет, и вы смущены, тогда проблема действительно есть. Это означает, что вы не только не растете, но даже двигаетесь в обратном направлении.
И это должны помнить всё. Кто бы ни работал со мной, он должен помнить: нужно быть внимательным к спокойствию; тишине, безмолвию. Если это есть, то не беспокойтесь ни о чем другом, что бы ни происходило. Пусть происходит. Потом исчезнет само по себе. Может быть, перед тем как исчезнуть, пойдет на последний приступ, создаст неприятность, которую вообще может создать. Оно так долго здесь присутствовало... тысячелетия. И теперь вы вдруг удаляете это.
Эти болезни так долго жили в доме, что совсем забыли о том, что они здесь — гости. Они считают себя хозяевами. А вы теперь собираетесь их выгнать. Они не покинут вас так просто. Они создадут проблемы. Это давно всем известно. А вы просто продолжайте слушать тишину, которая наступает, слушать спокойствие, которое возникает в вас. И вы сможете превзойти их.
Моя рука на вашей голове, мое благословение — с вами.
Второй вопрос:Ошо,
Сочувствие приходит и уходит. Когда оно уходит, я разрушаюсь. Я распадаюсь на части от страха и тоски. Тоска становится всё глубже, словно закручивается у меня внутри. Но иногда я знаю, что глуп, и в эти моменты могу слышать птиц и видеть небо.
Я пишу вопросы месяцами и не передаю их, потому что все они, когда проходит момент, кажутся мне глупыми.
Во-первых, все вопросы глупые. Я никогда не встречал мудрого вопроса. Как может быть вопрос мудрым? Вопросы глупы. Все вопросы — детские.
Одним из очень известных психиатров на Западе был Фриц Перлз [Фриц Перлз (Frederick S. Peris, 1893—1970) — известный психолог, создатель гештальт-терапии.]. Он часто говорил своим друзьям, пациентам и ученикам, что вопросы задают только дети. Кажется, что это абсолютная правда. Только дети задают вопросы.
Вы когда-нибудь просто гуляли с ребенком — на обычной утренней прогулке? Ребенок никогда не позволит вам просто гулять. Тысяча и один вопрос... вопросы возникают на каждом шагу. «Папа, почему это дерево зеленое?» В самом деле: почему?
Для ребенка всё превращается в вопрос. Вложите в голову ребенка что угодно, и это проявится в виде вопроса. Он весь — это механизм создания вопросов. Происходит что-нибудь, любая мелочь — и ребенок немедленно превращает это в вопрос.
Спрашивание — это ребячество. Чем больше приходит ваша зрелость, чем больше вы растете в зрелости, тем больше исчезает вопросов. И когда вопросов не остается, появляется возможность видеть. Иначе говоря, вопросы сильно затуманивают глаза и разум.
В результате моего опыта, отвечая многим на их вопросы, я начал замечать, что практически всегда случается так, что человек, задавший вопрос, никогда не слушает моего ответа. Все другие — слушают. Он же один так сконцентрирован на своем вопросе, так беспокоится о нем...
Другие слушают и понимают лучше, потому что они совсем не вовлечены в это. Это не их вопрос, и потому они могут слушать молчаливо. Они — не беспокоятся. Их эго совсем не затронуто. Но тот, кто задает вопрос, задействован в этом слишком сильно. Затронуто его эго. Он продолжает следить краем глаза — что я говорю? Он задал вопрос, чтобы оценили его. Он задал вопрос в поиске вовсе не ответа — но в стремлении того, чтобы люди подумали о том, что он сам — очень знающий: посмотрите, какой прекрасный вопрос он задал!
