Одной из драматических страниц в противостоянии революционной Кубы и американского империализма была эмиграция с острова. Чтобы понять суть этого явления, надо всегда помнить о тех особых внешнеполитических условиях, в которых развивалась Кубинская революция, и о том идеологическом «посеве», который оставили на острове десятилетия американского господства. Ф. Кастро неоднократно объяснял необходимость непримиримой борьбы против всего, что вступает в противоречие с основополагающими принципами революционного процесса. «Необходимо понимать своеобразие тех условий, — отмечал он в декабре 1980 г., — в которых Куба вот уже более 20 лет ведет борьбу против империализма на идеологическом фронте. Существование в нескольких десятках миль от наших берегов самой богатой и агрессивной капиталистической страны в мире, которая является средоточием индивидуализма, азартных игр, наркомании, проституции и других пороков, разобщающих людей, обязывает нас мужественно принимать постоянно бросаемый нам открытый вызов. Империализм Соединенных Штатов исторически является злейшим врагом нашего существования как нации».
Кубинская революция предпринимала огромные усилия, чтобы покончить с пороками, привитыми верхушке и значительной части средних слоев стандартами американского образа жизни и психологией потребительского общества. Из анализа социально-экономической жизни дореволюционного кубинского общества, ситуации в Латинской Америке и других развивающихся странах Ф. Кастро вынес глубокое убеждение в тупиковости и порочности расточительного капиталистического пути развития для человечества. То, что мог позволить себе «золотой миллиард», было оплачено потом кровью, слезами, унижениями, дикой нищетой большинства человечества. Отсюда — провозглашенный Ф. Кастро отказ от восприятия потребительского общества и его ценностей в качестве эталона для подражания и курс на создание условий для обеспечения каждому индивидууму условий здоровой и достойной жизни, но без роскоши и расточительства потребительского общества, не способного обеспечить социальную справедливость и прогресс в долгосрочной перспективе, особенно в странах «третьего мира». К сожалению, этого не смогли понять многие руководители европейских социалистических стран, которые ориентировались на стандарт и, в конечном счете, образ жизни развитых капиталистических стран. Это способствовало перерождению режимов в Восточной Европе и СССР. У Фиделя было серьезное преимущество по сравнению с ними. Он знал капитализм изнутри как в его развитом, так и в зависимом варианте. Неприятие общества социальной несправедливости привело его в революцию. Поэтому Фидель, в отличие от многих карьерных политиков «советского блока», понимал, что защищает и от чего. «Наша страна, — отмечал Ф. Кастро на II съезде КП Кубы, — действительно живет скромно, без роскоши и расточительства, но мы непоколебимо верим в правильность наших идей, в свое достоинство, в свою мораль и чувствуем себя способными выступить против всей гнили так называемого общества потребления, порожденного империализмом».
Эмиграция кубинцев в США началась в конце XIX века. Она в основном вызывалась экономическими причинами. Многие кубинцы хотели уехать из слаборазвитой страны в богатые Соединенные Штаты подобно гражданам других латиноамериканских государств. Однако США ввели ряд ограничений для их въезда. В результате до 1959 г. там смогли обосноваться всего несколько десятков тысяч кубинцев. Ситуация коренным образом изменилась после установления на Кубе неугодного Вашингтону народного национально-освободительного режима. «После победы революции, — отмечал Ф. Кастро, — Соединенные Штаты настежь распахнули двери для военных преступников, палачей, расхитителей общественного достояния, латифундистов, домовладельцев, крупных коммерсантов, представителей буржуазии всех мастей. И одновременно США приложили огромные усилия для того, чтобы лишить нас инженеров, врачей, административного персонала и даже техников и квалифицированных рабочих. При этом они злоупотребляли своим положением самой развитой и богатой страны мира с намного более высокой зарплатой и уровнем жизни, чем на Кубе, стараясь обескровить наш народ, оставить его без квалифицированных специалистов, положить конец революционному процессу. Эта политика осуществлялась в сочетании с экономической блокадой, угрозами и всевозможными агрессивными акциями. Революция мужественно приняла вызов и разрешила выезд из страны всем желающим».
Наибольшее число эмигрантов дала столица Кубы Гавана. Это имело определенные исторические и социально-экономические корни. К моменту победы революции Гавана была одним из наиболее американизированных городов в Латинской Америке. Не случайно Ф. Кастро, хорошо знавший Гавану и царившие в ней нравы и обычаи, задавал после победы революции далеко не риторический вопрос: «Сколько времени потребуется для утверждения революционного духа в столице нашей страны? Мы не путаем торжество чувств, подъем энтузиазма, всплеск эмоций с победой сознания».
Американский капитал нуждался в «младшем партнере» по эксплуатации национальных богатств Кубы, который бы обслуживал его стратегические интересы. Кубинская столица превратилась в своеобразный перевалочный посреднический пункт в цепи американского экономического господства над страной. Сложилась система «внутреннего колониализма», о котором неоднократно говорил Ф. Кастро. Благодаря перераспределению благ в рамках системы «внутреннего колониализма» господствующие классы имели возможность подкармливать средние городские слои и квалифицированных рабочих столицы. На этом фоне особенно вопиющим контрастом выглядело положение трудовых слоев остальной части страны, прежде всего ее наиболее обездоленного сельскохозяйственного пролетариата и крестьянства. Наличие в Гаване довольно широкого слоя населения, жившего за счет сформированной США системы империалистической эксплуатации Кубы, служило объективной основой для распространения реакционных взглядов. Обработка кубинского населения преследовала цель оторвать его от национальных ценностей, его исторических корней. Осуществлялась последовательная политика разрушения кубинской нации. В этом Соединенным Штатам удалось добиться некоторых результатов. Часть населения, преимущественно из столичных привилегированных слоев, была американизирована. В их сознании достаточно глубоко укоренились стереотипы и ценности потребительского общества, ориентировка на так называемый американский стандарт жизни. «Переваренная» в столице неоколониальная идеология по различным каналам растекалась по стране, постепенно пропитывая кубинское общество.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
