… При наблюдении за нашими подопечными, мы заметили некоторую странность. В экипажи машин, которые обслуживают стадион, каждый день добавляются новые люди. При этом они работают только на одном маршруте. Когда мы понаблюдали за ними на территории около стадиона, то заметили, что они выполняют совершенно другие манёвры, чего не было раньше. Чем это вызвано, мы пока не знаем. Возможно, что они просто учатся на этих машинах, чтобы затем устроиться работать на эту фирму… Они по прежнему живут на территории гаража, не покидая его в дневное время… Теперь то, что касается Ахмада Хабиба. В течение дня много ездил по городу, но нигде особо не задерживался. Встреч не имел. После полудня звонил в Бейрут. Разговор продолжался около трёх минут. О чём говорил — установить не удалось, но разговор шёл в спокойном тоне… На сегодня это всё.
Ещё затемно во дворе дома Гуляма зашумели машины. Никто из соседей не удивился этому. Каждый раз, когда сын Гуляма собирался в Чаман, он затемно выезжал из дома, чтобы к вечеру успеть на место. Но в этот раз ехал не он.
Первоначально Талгат хотел взять его с собой, чтобы он довёз их до развилки, поднялся немного вверх, сколько можно, а затем вернулся домой. Но, узнав, что в ущелье зашёл караван, он не захотел рисковать жизнью парня. Решили, что Гулям сам вывезет их за город, там они перегрузят оружие и поедут одни. Свою «Тойоту» попробуют спрятать там.
Машину загрузили с вечера. Взяли дополнительно ленты для пулемёта и автоматные рожки. Всё было тщательно уложено и закрыто разными ящиками и тряпьём. Перед выездом Талгат обошёл вокруг машины. Для порядка пнул несколько раз по скатам и, оглядев всех, сказал:
— Порядок!.. А теперь давайте присядем на дорожку и помолчим…. есть такая примета у русских. Говорят — путь становиться легче, — Талгат присел на подножку, а остальные, на лежащие в беспорядке ящики.
С Гулямом поехал Джей, а Талгат сел к Гансу. Небо на востоке стало нежно розовым, когда они выехали со двора и медленно направились к выезду из ещё спящего города. Редкие прохожие останавливались и, проводив взглядом этот ночной караван, шли дальше. Лишь лай проснувшихся собак долго сопровождал их в этой утренней тишине.
Отъехав от поста километра три, они остановились, чтобы перегрузить оружие. Это заняло почти полчаса. Когда всё было перенесено и уложено, Талгат подошёл к Гуляму.
— Жди нас через три дня… Если что-то будет не так, уходить будем через Кабул. Это запасной вариант… Если всё сделаем раньше и удачно, сюда не возвращаемся. Едем сразу в Кветту, — он взял Гуляма за плечи. — Я ничего не хочу тебе говорить, Гулям, потому что, то, что ты сделал для нас, словами не отблагодаришь… Спасибо тебе ещё раз… Может ещё и увидимся…. но телеграмму я дам тебе обязательно, — они обнялись и каждый из них старался незаметно смахнуть со щеки скупую, мужскую слезу. Ганс с Джеем пожали ему руки и, похлопав по спине, стали устраиваться в машине.
На развилку прибыли к полудню. Всю дорогу за рулём сидел Джей. Попутных машин не было, а встречные стали попадаться только перед развилкой. Основной поток проходил здесь как раз после полудня. Поэтому, когда подъехали к месту, Талгат попросил остановиться и заглушить двигатель. Прислушались — было тихо. Им необходимо было минут двадцать, чтобы скрыться на машине за ближайшим поворотом. Чужие уши и глаза им были сейчас ни к чему. Джей поменялся местами с Талгатом и машина, круто повернув на развилку, рванула по высохшему руслу вверх, огибая валуны и выбрасывая из-под колёс веер мелких камней и песка. Талгат хотел как можно быстрее уйти от трассы…
Остановились примерно километрах в двух от первого поста. Ехать дальше было опасно. Звук по ущелью мог обнаружить их, да и место для укрытия машины было идеальным. По правую сторону русла между скалой и валунами было небольшое пространство, куда можно было затолкнуть машину. Основная дорога шла по левому берегу. Ночью заметить их «Тойоту» было невозможно, а днём, как они знали, здесь никто не ездит.
Быстро разгрузились, затолкали машину в расщелину и стали разбирать оружие. На каждого получилось килограмм по тридцать. Когда всё подогнали и, попрыгав на месте, уже хотели тронуться в путь, Джей присел на камень и сказал:
— А теперь присядем на дорожку, — он посмотрел на Талгата. — Я что-то не так сказал?
Талгат улыбнулся.
— Всё так… и даже вовремя!
Переход до первого поста занял почти два часа. Через каждые сто метров приходилось останавливаться, прислушиваться и тщательно осматривать скалы. Дорога шла вверх по песку и гальке. Идти было очень тяжело. Выходить на колею было опасно, поэтому всё время прижимались к скалам. Так было больше шансов пройти незамеченными, хотя на всём пути они не заметили следов человека.
Оставалось ещё метров пятьсот до поворота, за которым был первый пост. Талгат шёл первым. Он приостановился и, повернувшись, сказал:
— Смотреть в оба. Возможно за эти дни что-то изменилось.
Джей медленно провёл биноклем по знакомым уже местам и, не обнаружив ничего подозрительного, дал отмашку на ход вперёд. Они прошли ещё метров двести и Талгат, сбросив с плеча мешок, тяжело опустился на землю.
— Всё! Перекур!.. Тяжеловато без тренировок, — он посмотрел на Джея. Тому было особенно тяжело. Жителю туманного Альбиона, непривычному к такой жаре, ему всё время хотелось пить, но вода была подсоленной и это ещё больше вызывало в нём жажду. Он видел, что ни Талгат, ни Ганс за весь этот переход ни разу не притронулись к фляжкам. Облизнув пересохшие губы, попытался проглотить остаток слюны, но почувствовал лишь, как она прилипла к пересохшему горлу.
Ганс всю дорогу молчал. Вот и сейчас, он прислонился спиной к прохладной скале, хотя вряд ли почувствовал это через бронежилет, и медленно сполз вниз, прикрыв глаза. Кровь бешено стучала в висках, не давая ни на чём сосредоточиться.
Говорить никому и ни о чём не хотелось. Они лежали в тени скалы и просто смотрели в чистое, голубое, но всё же чужое небо, где не проносились ни шум деревьев, ни крики птиц.
— Ну, что, мужики! Давайте начнём зарабатывать на пиво! — пошутил Талгат, искоса глянув на лежащих рядом товарищей. — Теперь уже на месте ещё раз уточним наши действия… Ганс! Ты как свежий человек, вон из-за того камня, — он показал на просвет между валуном и скалой, — посмотри на противоположный склон. Всё, что увидишь, скажешь, — он протянул ему бинокль.
Ганс подполз к расщелине и стал рассматривать скалы. На высоте примерно семидесяти метров он заметил что-то выложенное из камня. Поверх этого сооружения торчали два пулемётных ствола. Он ещё раз прошёлся по всему склону, но ничего такого, что говорило бы о присутствии там людей, он не увидел.
