— Спасибо, Надир-хан! — Талгат забыл про его глухоту и, смутившись, протянул руку. Надир-хан уловил слова благодарности и с силой сжал протянутую ладонь. Талгат повернулся к Гуляму. — Гулям! Спроси у него, есть ли поблизости место, где можно пристрелять это оружие. Для нас оно должно быть безотказным, иначе… И ещё…. пусть назовёт цену и мы завтра привезём деньги.
Гулям долго пытался объяснить Надир-хану вопросы Талгата. Тот в ответ кивал головой, но ничего не говорил. Они не понимали друг друга. Наконец Надир-хан достал из кармана небольшой листок бумаги и обломок карандаша. Гулям написал на нём свою просьбу. Надир-хан покачал головой, встал и подошёл к краю выступа. Они впервые за сутки услышали его голос.
— За моим кишлаком есть глухое ущелье. Там вас никто не услышит… Я спущу туда всё, что вы просили… А денег мне не надо. Оставь их себе, Гулям. Я возьму у тебя продуктами… Зимой голодно у нас, — он посмотрел на Талгата. Тот бросил быстрый взгляд в сторону Гуляма и в ответ вновь протянул руку.
— Спасибо тебе ещё раз, Надир-хан!.. Мы завтра приедем втроём.
К вечеру вернулись назад. Джея и Ганса ещё не было. Они приехали поздно ночью.
Разговоры решили оставить на завтра, так как все очень устали и едва перекусив, свалились замертво.
Мюнхен. Германия.
В десять часов утра у проходной фирмы «Аузер» остановилось такси и из него вышло три человека. Один из них, а именно, представитель фирмы «Ихлас» был уже знаком службе наблюдений. Двое других были молоды, одеты в лёгкие спортивные костюмы с дорожными сумками в руках. Они быстро прошли на территорию гаража и скрылись в боксах. Об этом было немедленно доложено Франку, начальнику мюнхенского отделения службы безопасности.
На протяжении всего дня служба наблюдений не спускала глаз с проходной «Аузера», но никто из приехавших с территории не выходил. Ночная смена уборочных машин выехала точно по расписанию и в кабинах двух из них сидело по одному лишнему рабочему. Эти машины ушли в сторону стадиона.
Когда Франк получил сообщение об этом, он решил утром явиться на фирму вместе с пожарным инспектором под видом проверки и посмотреть на месте, что с хлопком, а заодно и установить личности вновь прибывших.
Глава 6
Барселона. Управление безопасности Каталонии. Докладывает оперативный дежурный.
— Из Берлина и Парижа нами получена информация, что прибывшие в Барселону ливанцы в картотеках их служб безопасности не значатся. За эти дни их поведение особых замечаний с нашей стороны не имеет. За территорию гаража в дневное время они по-прежнему не выходят… Вероятно, продукты питания им доставляются прямо в гараж. В районе стадиона сегодня работало, как обычно, две машины и в кабинах находились ливанцы. Они также сидели за рулём и управляли машинами… Чем это вызвано, мы пока объяснить не можем. Возможно, что фирма будет набирать новых рабочих. Сейчас просто катаются. Когда они за рулём, машины уборочные операции не производят… Теперь то, что касается Ахмада Хабиба. Сегодня днём, в одиннадцать двадцать он встречался с небезызвестным Роберто Дельгадо. Хочу напомнить, что в своё время он возглавлял террористическую группу у нас в Каталонии и Валенсии. Был осуждён на пять лет. Сейчас живёт у нас в Барселоне. Как Хабиб вышел на него, мы пока не знаем…. скорее всего, ему в этом помогла местная мусульманская диаспора. Считаю, что за ним будет целесообразно установить круглосуточное наблюдение. Вряд ли этот контакт был случайным. Думаю, что и директор «Маты», господин Халиль, не должен выпадать из нашего поля зрения.
Встали рано, но жена Гуляма уже занималась по хозяйству и вскоре пригласила их к завтраку. Видя, как Ганс с жадностью поглощает еду, Талгат заулыбался.
— Не спеши, Ганс! Здесь у тебя никто не отнимет! Тут все свои.
Ганс смутился и положил кусок мяса обратно в тарелку.
— Не обращай на него внимания, сынок! Ешь, обедать не скоро будем, — Гулям подложил ему в тарелку ещё кусок. Потом взглянул на Талгата и покачал головой. — У нас на Востоке говорят — величие человека определяется по числу завистников, так вот он тебе завидует… Сам не ест и другим не даёт.
Сразу после завтрака выехали в горы, к Надир-хану. Переговорив по дороге, решили, что там лучше пристрелку не делать, а засветло вернуться домой. Вечером можно было нарваться на случайный патруль. Такое количество оружия могло вызвать серьёзные подозрения. Гулям сказал, что километрах в пятидесяти от кабульской трассы он знает место, где можно было бы попробовать пострелять. Все согласились и к полудню они были на месте. Оказалось, что Талгат также знал эту долину. Сбегавшая с гор река прорезала здесь глубокий каньон. Проехав вдоль него с километр, нашли старый полуразрушенный мост. Они подъехали к нему и вышли из машины. Было видно, что последний раз по нему проезжали несколько лет назад. Ограждений не было, а посередине зияла большая дыра. Противоположные опоры были подмыты рекой.
— Прямое попадание, — посмотрев в дыру, сказал Талгат. Он обошёл вокруг дыры и посмотрел на Ганса. — Я посмотрю опоры, а вы примерьте ширину, мне кажется, слева мы сможем протолкнуть её.
Пока Талгат лазил под мостом, Ганс с Джеем подкатили «Тойоту» к дыре и стали потихоньку проталкивать её вперёд. Переднее колесо нависло над дырой. Не хватало двадцати сантиметров. Талгат вылез наверх и подошёл к ним.
— Не проходит, — почесав затылок, сказал Джей. — Может, снимем борта и положим поперёк корпуса?… Оба колеса будут наезжать одновременно и с перестановкой будем двигаться…. медленно, правда.
— Всё! Решено! Снимаем…
Через час по разрушенной дороге они уже въезжали в ущелье, откуда вытекала река. Перед самым въездом, в кювете, упёршись орудием в землю, стоял танк, чуть дальше, два сгоревших БТРа. На башне танка Талгат заметил какую-то надпись. Он непроизвольно дёрнулся в окно, чтобы лучше рассмотреть её. Сидевший за рулём Джей, заметил это.
— Ваши? — тихо спросил он.
Талгат кивнул и отвернулся.
Джей остановил машину и они вышли. Талгат спустился вниз и подошёл к танку. Обошёл его вокруг. Одна гусеница была разорвана. На вернем люке всё ещё была видна сажа от пожара. Ни солнце, ни снег так и не смогли смыть с него пригоревшую кожу рук тех, кто когда-то в последнем порыве цеплялся за его раскалённую сталь. Он положил ладонь на броню. Под полуденным солнцем она так дышала жаром, что ему показалось, как внутри башни ещё пылает огонь, и он слышит крики раненых.
Очертания танка стали расплываться, и он почувствовал, как на глаза набежала пелена… Он встряхнул головой. «Совсем сентиментальным стал… Говорят в людях она появляется с внуками. Значит, ко мне она пришла вовремя». Он стал медленно подниматься по откосу. Джей подал ему руку. Ганс протянул фляжку с водой.
