— Ну, ну… Не плачь. Это я, твой друг Два Дыма. Расскажи мне, что стряслось? Плохой сон увидела?
Она всхлипнула, вытерла стоявшие в глазах слезы и кивнула головой. Она не смотрела на старика — ее горем невозможно было поделиться.
— Ну, ну… Ты ведь в безопасности, дома, тут тепло, сухо, все вокруг тебя любят… Что тебя напугало? Что за страшный сон такой?
Она отчаянно взглянула в его лицо.
— М-маленький Т-танцор… — простонала она. —Он… ох-ох… он умер! — И она снова зарыдала.
Два Дыма начал было утешать ее, покачивать за плечи, гладить — но вдруг его глаза упали на изображение волка, выбитое на закоптелом камне.
Да, Сила действовала этой ночью. Казалось, она была разлита в самом воздухе. И вдобавок он почувствовал то же опустошение, ту же странную судорогу, что и в далекую ночь, когда Волчьей Котомке было нанесено ужасное оскорбление.
Сердце упало у него в груди: он был готов поклясться, что на мгновение в глазах волка вспыхнул зловещий торжествующий блеск!
— Опасность так близка, — прошептала Волчья Котомка. — Мы висим на волоске. Неужели ты не можешь не играть в эти рискованные игры с молодой страстью?
— Эта девушка, Танагер, действовала по своей воле. Буран потребовал от меня напряжения всех моих сил. Хочется надеяться, что больше ничего не потребуется. Чтобы достичь цели, мне пришлось нарушить равновесие Спирали. — В голосе Зрящего Видения Волка звучала усталость. — Может быть, я выиграл время. Может быть, я смогу достучаться до души Маленького Танцора. Следящий готов.
— А может оказаться, что ты обрек нас всех на гибель.
— Теперь все решает свободная воля. Воля Тяжкого Бобра… и воля юноши…
Глава 19
Тяжкий Бобр свирепо поглядел на небо, все сыпавшее и сыпавшее снегом на его селение. Ледяной ветер с ревом дул с Бизоньих Гор, стонал над острыми выступами скал, кружился поземкой на голых лугах, забрасывал снегом кусты шалфея…
Тяжкий Бобр облизнул губы, пробуя снежинки на вкус. Острые ледяные кристаллики покалывали кожу. Прищурив глаза от ветра, он задумчиво всматривался в разбушевавшуюся стихию. С тех пор как он себя помнил, такой буран еще ни разу не приходил на равнины так поздно — в начале весны. Ни разу не приходилось ему видеть, чтобы греча, пламенник и звездочник обледенели на своих стеблях.
Он задумался о судьбе воинов, которых он послал разведать тропу у Чистой Реки, что вела мимо Красной Стены в край анит-а. В это время года снег обычно уже начинает сходить, открывая тропы. И селения анит-а, утомленные зимовкой, должны были оказаться легкой добычей для его храбрецов.
Правда, не все юноши отправились грабить анит-а. Многие пошли на весеннюю охоту на бизонов, надеясь добыть свежего мяса из стад, где уже народились телята, да заодно и убить из засады пару антилоп. Ведь именно в это время их самки уходят из общего стада и начинают бродить сами по себе, отыскивая укромные места в густых зарослях шалфея, где койоты не смогут напасть на новорожденных близнецов.
И что же теперь делают эти молодые охотники? Пока что лишь около дюжины с трудом притащились назад. Они обморозили себе ноги и лица. Хорошего мало. У тех, кого он лечил, обмороженные места почернели. А что происходило сейчас с теми, кто не вернулся? Что с ними будет? Они ушли из селения в легкой охотничьей одежде, без теплых шкур. Ведь охотники не берут с собой собак-носильщиков! Этой глупости только не хватало!
Ветер завыл еще сильнее, стараясь затолкать его обратно в вигвам, дергая за лисью опушку капюшона.
Он стоял непоколебимо посреди бурана, всматриваясь прищуренными глазами в Бизоньи Горы, где жили те, кто осмеливался не подчиняться ему. Скоро он перенесет селение туда, на эти роскошные зеленые луга. Это совершенно необходимо. Засуха снова подкрадывалась к ним, дожди становились все реже. Бизонов стало почти так же мало, как в тот год, когда он проклял Ветку Шалфея и уничтожил власть старейшин в Племени. А на этот раз он захватил территорию анит-а. Если ему не удастся найти новые земли, на которых его племя сможет охотиться, если он не награбит много добра у Остриженных Волос, Белого Журавля и Огненного Бизона, люди Племени могут начать сомневаться в верности его учения.
— Ведь и Зрящих Видения Духа можно убить, — прошептал он ветру. — Но пугать это должно только тех Зрящих Видения, у которых не хватает воображения.
Он втянул в легкие побольше ледяного воздуха и, нахмурившись, всматривался в серую мглу. Где же были его молодые охотники? Всем ли удалось укрыться? Или они лежат уже мертвые и окоченевшие с засыпанными снегом невидящими глазами, стараясь схватить неподвижными растопыренными пальцами воющий над ними ветер?
Иллюзия… Жизнь, весь мир, — все было плодом воображения, иллюзией… Это он Зрел Видение…
…Погружаясь в тепло, он опускался вниз, будто перышко в воздухе, покачивался, кружил…
— Твоя душа может сейчас стать моей. Ты вот-вот расстанешься со своим телом, превратишься в призрак или вознесешься к Звездной Паутине. Что ты выберешь, Маленький Танцор?
Ты хочешь снова увидеть свою жену? Хочешь зачать детей? Или ты оставишь свое племя в жертву обманщику, притворяющемуся Зрящим Видения? Дашь погибнуть Волчьей Котомке? Почему ты стремишься к этому? Почему ты не хочешь слышать плача Спирали? Кругов? Плача твоего племени?
Маленький Танцор плавал в странной полумгле, испытывая чувство непонятного облегчения. Боль и страдания остались где-то позади — вне теплого полумрака, баюкавшего его усталую душу.
— Но ведь здесь так хорошо… Так… спокойно…
— Ты ведь находишься в мире смерти. Твоя душа вот-вот останется здесь навсегда.
Мягкое ласковое прикосновение — ему казалось, что это огромная человеческая ладонь — остановила его падение. Он лежал на ней, будто в колыбели, а вокруг колебалось мутное теплое марево, будто облака на горных вершинах.
— Что случилось? Где я?
В колышущемся тумане проступили черты мужского лица, озаренного изнутри ослепительным светом. Сверкающие черные глаза смотрели прямо на него.
У Маленького Танцора перехватило дыхание: он никогда еще не видал такого красивого человека. Никогда еще ничьи глаза не притягивали его с такой Силой.
— Кто ты?
Мужчина засмеялся, и теплое марево задрожало от его смеха. Душу Маленького Танцора охватило волнение, а все его нервы напряглись.
— Я — Зрящий Видения Волка, тот, кого вы называете Первым Человеком. Однажды я сделал свой выбор — и то же самое предстоит сейчас тебе. Правда, тогда выбор, наверное, было легче сделать.
— Почему я здесь?
— Ты умираешь, Маленький Танцор. Твое тело замерзает, и твоя душа отделяется от него.
