мог. Он сидел в своей каюте, полностью одетый, словно для боя, и раскладывал перед собой карты. Снова и снова, до адской боли в висках и носового кровотечения. Он напрягал свои психические силы в попытке прорицать будущее, и каждый раз результат был один другого хуже.
Решив взять передышку, он вышел из медитативного транса и глотнул немного воды из графина на столе. Вода, как всегда, имела мерзкий привкус очищающих химикатов, но сейчас она была самой жизнью. Помутившимся взглядом псайкер обвел свою каюту и остановился на молитвенном сервиторе. Лоботомированное существо, чьим единственным предназначением было бесконечное пение священных гимнов, бессмысленно разевало и закрывало рот, и издавало только треск и щелканье. Устало выдохнув, Герман подошел к сервитору и нанес ритуальный удар ладонью по корпусу, будящий задремавших машинных духов. Полуживой слуга поперхнулся, заскрежетал, и из его вокс-решетки, заменяющей рот, снова полился поток монотонных молитв.
Герман покачал головой. Сервитор барахлил уже давно, но Варнак только разводил механодендритами. Виной неполадок была деградация синаптических связей в органической части мозга слуги. Техножрец, при всем желании, не мог починить плоть, и оставалось только ждать, когда в зоне досягаемости окажется фабрика сервиторов, чтобы реквизировать там одного на замену. Псайкер заново разжег успевшую погаснуть ладанку и вернулся в круг для медитации. Глубоко вдохнул ароматный дым и взял в руки колоду психоактивных карт.
Таро Императора.
Он закрыл глаза, потянулся к вратам варпа внутри своей души, и немного приоткрыл их, позволив энергии Имматериума вливаться в него. Но он не позволял ей растекаться бесконтрольно, а направил весь поток по своим нервным волокнам в первую карту. Шепот на краю сознания стал ощутимо громче, острые когти начал скрестись о щит веры, окружавший его разум, но Герман был к этому готов. Он нараспев прочел литанию против варпа и зачерпнул из Эмпириев еще больше энергии, и все до последней капли снова влил в карту. В висках начало стучать, температура внутри черепа повысилась, и Герман с усилием разлепил веки, что увидеть проявившийся рисунок.
Грязно-багровое пятно на темно-синем фоне, вертикальный зрачок, потоки крови.
«Великое Око».
Если бы псайкер не опасался нарушить свою концентрацию, то грязно выругался бы. «Великое Око», да еще первой же в раскладе. Оно означало противостояние с Губительными Силами, в том или ином виде. То могла быть одержимость, охватившая мир разлагающая порча, и даже демоническое вторжение. И будучи извлеченной из колоды первой, задавала направление всему раскладу.
Герман продолжил гадание. Он уже глубоко окунулся в поток варп-энергии, почти утратив связь со своим физическим телом, и оставив себе только чувство боли. Он сосредоточился на второй карте, представлявшейся его психическому взору огромным черным омутом. Он коснулся его поверхности, и принялся напряженно всматриваться вглубь, одновременно следя за болью, раздирающей его голову. Если повезет, он успеет остановиться до того, как убьет себя инсультом. На поверхности проступил рисунок, и псайкер охнул.
Иссохший труп, чей рот раскрыт в вечном вопле, сидящий на троне из золота, окруженный рыдающими ангелами.
«Император». Перевернутый.
Это было плохо. Карта «Император» была благоприятной для предсказания, она предвещала благополучное путешествие в варпе, триумф в сражении, в более широком толковании – удачу. Но извлеченная перевернутой, она говорила о противоположном, о поджидающей во мраке космоса порче, о вражеских нашествиях и поражениях в битвах. Она сулила отчаяние.
При гадании на Таро всегда извлекалось четное количество карт – обычно от четырех до восьми, в зависимости от силы псайкера. Использовать меньше было просто бессмысленно, при большем количестве начинались проблемы с интерпретацией предсказания. При этом расклад делился на пары, в каждой из которых первая карта задавала направление, а вторая – уточняла значение первой. Перевернутый «Император» после «Великого Ока» - это плохо. Это очень, очень плохо. Худшая комбинация, которую можно представить – только перевернутый «Император» после «Разорителя».
Не чувствуя стекающей по подбородку слюны, перемешанной с кровью, Герман коснулся третьей карты. Рисунок проявился в его сознании, принеся с собой чувство озадаченности.
«Отшельник».
Мудрость, осторожность, вдумчивое принятие решений. Эта карта не причиняла таких мучений, как предыдущие, и вдохновленный, дознаватель тут же потянулся за четвертой.
Белая птица на фоне голубого неба, держащая в клюве зеленую ветвь.
«Голубь».
Надежда. Отсутствие конфликта.
Герман мысленно еще раз вознес молитву Императору, и ненадолго остановился. Он не прерывал свой транс, но отстранился от варпа, оставив в своей голове место только для собственных мыслей. «Отшельник» и «Голубь». Хорошая, ценная комбинация. Она предостерегала от необдуманных действий и поспешных решений, позволяя избежать кровопролития. Но как воспользоваться ею там, куда они направляются? Цель текущего путешествия находилась за пределами Империума, свет Астрономикона здесь казался еле заметной искоркой и навигатор с трудом пробивал путь сквозь Имматериум, а господин Тор все еще не спешил делиться подробностями. Но в любом случае, это хороший знак. По крайней мере, они не идут на верную гибель.
Псайкер снова отправил сознание в потоки эмпириев. Для него, обладавшего рангом «дельта», использование шести карт само по себе являлось риском, но картина грядущего оставалась слишком неопределенной. Боль продолжила нарастать, снова начала подниматься температура внутри черепа. Герман терпел и боялся только потерять концентрацию. Пятая карта…
Мрачная фигура, закутанная в черный саван, на фоне звездного неба. Ее руки сжимают косу, а чернота под капюшоном безучастно взирает на вселенную.
«Смерть».
Знак перемен и новых начинаний. Не перевернутая, что не может не радовать. Но ее появление в раскладе, пусть и в третьей паре, только усложняет общую картину. Что может измениться настолько резко и значительно, что резонанс этих событий
