Медленно раздев друг друга, они лежали голые под простыней – предвкушение острых ощущений само есть важная их часть.
Пока они целовались, губами и языками усиливая страсть друг друга, Эш вел рукой по телу Дельфины от бедра, в углубление талии, потом выше, к грудям, слегка отодвинув от себя верхнюю часть ее тела, чтобы можно было не только ощущать, но и видеть эти твердые, но нежно очерченные груди с темными ореолами вокруг розовых сосков. На ощупь они были изысканны, на вид – прекрасны. Он легонько провел пальцами над ними, чувствуя поднявшийся сосок внутри своей ладони.
Она сделала быстрый вдох, затем выдохнула с удовольствием, и ожиданием. Его язык увлажнил один сосок, так что она выгнулась, прижимаясь к нему бедрами. Не поддаваясь бурлившему в нем желанию – он так затвердел, что чувствовал: вот-вот взорвется, – он тихо дышал на ее соски, иногда прерываясь, чтобы снова их увлажнить, так что выдыхаемый им воздух возбуждал ее еще сильнее.
Дельфина крепко прижала его голову к своей груди, так что его рот охватил большую ее часть, меж тем как язык по-прежнему дразняще двигался. Она передвинула его губы к другой груди, и теперь его движения стали дикими, еще более яростными. Теперь уже ее рука скользнула вниз по его стройному телу, по груди, по животу, а затем еще ниже. Ее нежные пальцы обхватили его член, и Эш негромко вскрикнул от восторга. Она непрерывно гладила его, все настойчивее, все сильнее, пока он не заставил себя остановить ее руку, прежде чем страсть совсем его переполнит.
Он усмехнулся в ответ на ее удивленный взгляд.
Она улыбнулась. «Прости», – сказала она, но он видел, что страсть по-прежнему горит в ней, как красное сияние, распростертое на манер нагрудника поверх ее светло-кофейного торса, чуть ниже горла и между грудей.
Он потянул ее вбок, чтобы она оказалась под ним.
– Дэвид, пожалуйста… – Она задохнулась, потому что больше, чем что-либо на свете, ей нужно было, чтобы он в нее вошел.
Эш точно знал, чего хотела Дельфина, потому что сам хотел того же.
Он осторожно отстранился ровно настолько, чтобы позволить своим пальцам блуждать по ее плоскому животу, почувствовав ее внезапную напряженность, когда они скользнули по нижним подбрюшным мышцам. Он достиг густых черных завитков ее лобковых волос, края которых были такими четкими, что они казались аккуратно подстриженными, маленького V-образного очертания, которое, казалось, указывало путь. Его пальцы побежали через него, и он снова почувствовал, как напряглось ее тело.
И он, и Дельфина знали: то, что должно было вот-вот случиться, повлияет на всю их жизнь. Эш отдал себя в ее подчинение. Он погрузил пальцы в щель меж ее бедер и был удивлен и обрадован тому, как сильно увлажнена Дельфина, ибо это явно говорило о ее возбуждении. Потом, желая угодить ей, Эш совершил ошибку.
Его губы ласкали изысканный изгиб ее гладкой шеи, двинулись дальше вниз, обхватив сосок одной груди, прежде чем перейти к другому. Она стонала от удовольствия. Он опускался ниже, и она выгибала шею на подушке, в сладких муках двигая головой из стороны в сторону.
Эш опускался ниже, вдвигая язык в темную чащу завитых волос…
И вот в этот миг она застыла. Он, встревоженный, остановился. Она пыталась столкнуть с себя его плечи.
– Дельфина?.. – Он поднял голову, чтобы взглянуть ей в лицо.
– Прости, Дэвид. Прости.
В уголке одного ее глаза образовалась слеза, скользнувшая по виску в волосы над ухом. Эш ничего не понимал, но потом кое-что пришло ему в голову. Он приподнялся на локте, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Это из-за медсестры Кранц?
Он сделал догадку, основанную на подозрении, на том, как Рейчел Кранц реагировала на него всякий раз, когда они встречались, особенно когда с ним была Дельфина, – на презрении у нее в глазах, на прямизне и твердости ее рта, на холодности атмосферы между ними. Ну конечно. Это была ревность, даже ненависть. Но неужели они с Дельфиной?..
Он положил голову на подушку и осторожно повернул лицо Дельфины к своему собственному. Эш был отличным наблюдателем, он мог легко прочитать настроения других людей, как правило, верно угадывал все, что их беспокоило. Это была одна из причин того, почему он так преуспевал в своей работе, – его интуиция.
– Почему ты остановилась, Дельфина? Что я такого сделал, что так тебе не по нраву?
– О, Дэвид. – Она попыталась отвернуться от него, но он удержал ее лицо своей мягкой ладонью. – Если бы я только могла тебе объяснить… – Она оставила фразу незавершенной.
* * *
Потом они лежали голые под простыней, приятно опустошенные.
– Дельфина, я знаю, что это не мое дело, но не хочешь ли ты рассказать мне о медсестре Кранц?
Он улыбался и говорил успокаивающим тоном, давая ей понять, что все остальное не имеет значения для отношений между ними.
– Она явно меня ненавидит, и я прекрасно догадываюсь почему. Но вот что такое произошло между вами, я не знаю. Но, поверь мне, что бы ты ни сказала, это не заставит меня любить тебя меньше.
Ну вот, он все сказал. Теперь ее черед.
Глаза у нее расширились и наполнились новыми слезами, из-за которых заискрились зрачки. Она моргнула, и слезы вылились, но никаких рыданий не последовало, просто безмолвный плач. Эш ощутил за этим скрытый страх.
– Все хорошо, – сказал он. – Обещаю, что бы между вами двумя ни происходило, для меня никакой разницы не составит. Совсем никакой.
– Это не то, что ты думаешь. Про Рейчел и меня.
– Ты же не знаешь, что я думаю.
Он тихонько усмехнулся. Она продолжала с опаской, по-прежнему обеспокоенная тем, как он воспримет ее слова:
– Мой отец умер более года назад, после долгой борьбы с раком. Я совсем потерялась, когда Рейчел Кранц пришла сказать мне, что его нет, что его, собственно, уже два дня как похоронили. Я была… – Дельфина покачала головой, не в силах найти нужные слова. – Наверное, все мои чувства – горе, страх одиночества, злость, – просто меня переполнили. Я свалились на пол – что-то вроде обморока. А потом обнаружила, что лежу на кровати. Это Рейчел меня туда перенесла.
Эш нисколько не усомнился, что крепкая старшая медсестра способна была поднять легкую фигурку Дельфины.
– Я очнулась, заходясь в плаче, и плакала так, как не плакала никогда в жизни. Уверена, что у меня была истерика, а Рейчел, как медсестра, конечно, знала, как меня успокоить. Она держала меня, одной рукой гладя по волосам, а другой обхватив за спину и нежно покачивая, не переставая при этом успокаивать меня. И я цеплялась за нее, потому что пугалась мысли о том, что не осталось никого на свете, кому бы я могла ответить любовью. Рейчел поцеловала меня в щеку, не в сексуальном смысле, но нежно, как сестра, в знак защиты и заботы, и это меня растрогало. И я позволяла ей целовать меня дальше, пока ее поцелуи постепенно не превратились в нечто большее, нежели сестринские.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
