– Иногда такие вещи забываются. Как я уже сказала, он пока сравнительно молод. Но ты заметила, что и Блэр и Браун[52] были проигнорированы, когда покинули кабинет – практически все предыдущие премьер-министры были награждены орденом Подвязки. Обычно он дается вместе с этой должностью, но уже после выхода в отставку. Ни Блэра, ни Брауна даже не пригласили на пышную свадьбу принца Уильяма и Кэтрин в Вестминстерском аббатстве, меж тем как там присутствовали высокопоставленные лица со всего мира.
Наконец Глория подняла руку, чтобы привлечь внимание проходящего такси. Пока оно подъезжало, она повернулась к подруге.
– Я доверяю тебе свою карьеру, слышишь, Кейт? Если то, что я тебе сказала, когда-нибудь выплывет…
– Обещаю. Этого можно не опасаться.
Глория обняла свою давнюю подругу, потом повернулась к такси, остановившемуся рядом с ними. Устроившись на заднем сиденье, она сказала:
– Спасибо за прекрасный ужин – нам надо встречаться почаще. Но в следующий раз – мой выбор и мое угощение.
С этими словами заместительница помощника комиссара Глория Стэндуэлл захлопнула дверцу, и такси влилось в транспортный поток, оставив Кейт наедине со многими мыслями.
Она до крайности переживала за Дэвида Эша и проклинала себя за то, что убедила его поехать в этот чертов замок Комрек.
Глава 48
– Дэвид! Дэвид, не свети на него!
Дельфина пронеслась мимо Эша, грубо оттолкнув его в сторону, когда вбежала в дверь, и упала на колени, обхватывая рукой спину существа в капюшоне, словно желая его защитить. Эшу показалось, что он услышал слабый всхлип, когда сгорбленная фигура на полу приютилась в объятиях женщины-психолога.
– Включи одну из ламп – их свет мягче, – обратилась Дельфина к потрясенному исследователю, и голос у нее теперь был спокойнее, но прозвучал твердо.
Эш оторопело пошарил лучом фонарика по полукруглой комнате и на шкафчике менее чем в двух футах от себя нашел ближайшую лампу. Он быстро сунул руку под абажур и включил лампу; комната мгновенно омылась мягким светом. Он посмотрел в сторону двух фигур, присевших рядом с маленькой, удобной на вид кроватью. Дельфина склонила голову к существу в накидке и издавала мягкие напевные звуки, обнимая его.
– Прости, Дельфина… – начал было Эш, выключив фонарик, но она заставила его замолчать, бросив беглый взгляд через плечо.
– Все в порядке, Дэвид, – все таким же тихим голосом произнесла Дельфина. – Ты же не мог об этом знать. Может, мне следовало заранее тебе объяснить, но сегодня не было времени.
– С… – он рискнул обозначить пол существа и угадал, – с ним все в порядке? Я не думал…
– Ты не виноват. Но ты напугал его сильнее, чем он тебя. – Дельфина осторожно помогла существу в капюшоне присесть на край кровати.
Она мягко погладила его по спине.
– Все в порядке, Льюис. Это Дэвид, мой друг. Он не причинит тебе никакого вреда.
Секунду согбенная фигура смотрела мимо Дельфины на Эша, который уловил только проблеск одного взирающего бледно-голубого глаза – более бледной голубизны он никогда не видел. Несмотря на бледность, в нем была молодая ясность, из чего следователь сделал вывод, что его первое впечатление насчет старости было неверным. Когда он за ним погнался, этот человек казался чуть ли не веретенообразным. Помимо яркости, в его глазу заметен был сильнейший наэлектризованный страх.
Дельфина нежно откинула капюшон, чтобы Эш мог лучше рассмотреть дрожащего, но послушного молодого человека. Теперь он видел всю голову и вынужден был подавлять тошноту, подступавшую к горлу.
Смотреть на него было все равно что смотреть на рентгеновский снимок, потому что туго натянутая кожа была прозрачной, почти неотличимой от черепа. Это вызывало и шок, и – в равной мере – жалость, и исследователю приходилось заставлять себя не отводить взгляд в сторону. Дельфина присела на кровать рядом со странным существом, которое вздрагивало каждые несколько секунд; одной рукой она обхватила его за плечи, а другую протянула через грудь к его локтю, так что он был охвачен, как ребенок.
– Что… – Эш остановился. – Кто он? – спросил он у Дельфины.
Психолог посмотрела на него, и выражение ее лица не выказывало жалости, только твердый прагматизм.
– Его зовут Льюис. Он был здесь, когда я только приехала в Комрек. Видимо, он оказался в медицинском блоке замка еще младенцем. Он чуть не умер, но здешнему персоналу удалось его спасти. Годы спустя к нему относились как к морской свинке своего рода. Ты видишь, кожа у него более или менее прозрачна. Представь себе возможность доступа к информации о внутренних органах и кровеносных сосудах или реального наблюдения в живом пациенте за воздействием, оказываемым лекарствами и химическими веществами. К счастью, доктор Причард положил конец таким экспериментам, когда приехал сюда. Потребовалось время, чтобы Льюис поверил мне – он получил мало сочувствия от кого-либо другого, – но теперь между нами установилось родственное понимание.
– Неужели он… Есть ли у него семья, фамилия?
– Если и есть, то я не в курсе. Я знаю его в течение трех лет. Большинство здесь называют его просто Малышом.
Она притянула голову Льюиса к себе на плечо, и он охотно на него склонился. Свободной рукой она нежно гладила его по голой коже головы.
– Он один из твоих пациентов? – спросил Эш.
– Льюис для меня больше, чем пациент. Мы с ним добрые друзья. Вообще-то я одна из немногих, с кем он вступает в контакт.
– Я видел вас раньше из окна, когда вы направлялись к садам.
– Это у Льюиса любимое время дня. Солнце светит не слишком ярко, людей вокруг не очень много.
– Ему все еще требуется лечение?
Ей удалось покачать головой, хотя ее подопечный крепко к ней прижимался.
– Просто увлажняющий крем, но он применяет его самостоятельно. Врачи осматривают его раз в год или около того, но он их пугается и поднимает шум.
– Что неудивительно, – сказал Эш.
– Как ты можешь себе представить, Льюис, с его заболеванием, очень застенчив. И все это сбивает его с толку.
– Что это за болезнь? Неужели причину так и не выяснили?
Дельфина немного помолчала, потом, казалось, приняла решение.
– Льюис, – мягко сказала она человеку в своих объятиях. – Я хочу, чтобы ты немножко побыл храбрым. Дэвид мой друг, и он тоже хочет с тобой дружить. Я знаю, что прошу многого, но ты должен мне доверять. Ты же знаешь, что я никогда никому не позволю причинить тебе вред?
Странный мужчина-мальчик – его возраст невозможно было угадать – поднял голову с плеча своей утешительницы, чтобы посмотреть ей в лицо. В его глазах была неопределенность (для Эша стало облегчением, что у того глаза, который он видел раньше, действительно есть напарник, пусть даже тонкие как папиросная бумага веки делали оба глаза неестественно большими), и Дельфина улыбнулась и поцеловала его в лоб.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
