Почти сразу же он оказался на площадке. Здесь имелась какая-то дверь, но он был уверен, что это не та, которая только что открывалась и закрывалась. Тот звук был мягким, едва слышным. Эш был уверен, что он донесся с большей высоты.
Его подозрения подтвердились, когда он снова услышал шаркающие шаги уровнем выше. Сделав глубокий вдох, он продолжил подниматься по лестнице. Он шел по спирали, левым плечом касаясь изогнутой стены и понимая, что спешка вредит равновесию. Опершись о центральную колонну, он переложил «Мэглайт» в левую руку и продолжил свой путь с большей осторожностью.
Почему этот человек в капюшоне старался убежать от него? Эш не представлял опасности. Он просто его окликнул, затем пошел следом. Но зачем на нем это странное одеяние? Возможно – еще один прислужник епископа? Так или иначе, в глухую ночь это одеяние выглядело жутко, но, хотя было стереотипным для сообщений о наблюдениях за призраками, сам он никогда на самом деле не видел призраков, одетых подобным образом.
Его мысли прервал другой шум.
Звук был словно от падения – кого-то или чего-то.
А потом гортанный звук. Сдавленное рыдание?
Эш одолел последние несколько ступенек, добравшись до самой верхней площадки. Когда он натолкнулся на закрытую дверь, через которую, должно быть, прошел тот, кого он преследовал, по спине у Эша, несмотря на испарину от погони, пробежал холодок. Пот пропитал все его тело – пот от страха и в равной мере от усталости. Он чувствовал себя липким, дрожащим, трясущимся, но, хотя ощущение онемения воздействовало на его тело, он знал, что все это у него в уме. В уме и в настроении, царящем внутри самого Комрека.
Морщась, закусывая нижнюю губу, чтобы вызвать сознательную боль, которая поможет восстановить его собственную реальность, он направился к закрытой двери и, не раздумывая, повернул ручку и толкнул.
У основания изогнутой внешней стены комнаты располагался слабый ночник, и в его свечении Эш разглядел очертания мебели – стулья, буфет, отдельно стоящий шкаф, стол, письменное бюро и кровать. Некоторые другие удобства.
Тихий звук, похожий на сопение, привлек его внимание к кровати, и он различил темную фигуру, съежившуюся рядом с ней. Краем взгляда он увидел легкую лазоревую дымку, парящую над сжавшейся фигурой, настолько нежную, что она была почти невидима и предательским образом исчезала всякий раз, когда он пытался на ней сосредоточиться.
Эш осознал, что «Мэглайт» в его руке по-прежнему направлен в пол. Он поднял фонарик и осветил им дрожащие очертания рядом с кроватью. Он переводил луч медленно, словно прожектор, боясь того, что он может высветить. Его опасения оказались обоснованными, когда сжавшийся некто в коричневом одеянии подался в его сторону.
Эш намеренно направил свет прямо на затененный капот, и когда он увидел лицо, когда неустанный яркий свет «Мэглайта» выхватил все, что скрывалось в глубоких тенях капюшона, он почувствовал, что сердце у него вот-вот остановится.
Глаза у Эша расширились. Он хотел вскрикнуть от ужаса, но мог только смотреть, не будучи в состоянии понять, что находится перед ним. Фонарь едва не выскользнул у него из рук, возможно, в силу психологической реакции на то, чего он действительно не хотел видеть. Но он не дрогнул, и свет, бьющий в глубь темной пещеры капюшона, раскрывал каждую отвратительную подробность лица, чего-то, что больше не могло прятаться.
Но, в конце концов, зрелище оказалось чрезмерным, и Эш попятился назад, ударившись плечом о дверную коробку.
А потом он застыл, расслышав звук тяжелых шагов по скрипучим деревянным ступеням внизу.
Глава 47
Выйдя из ресторана на темную и узкую лондонскую улочку, Кейт Маккаррик и Глория Стэндуэлл подняли воротники своих пальто. Моросило, но ресторан предусмотрительно предоставлял своим завсегдатаям зонтики. Защищенные таким образом от мелкой дождевой дымки, они отправились искать такси.
Кейт размышляла обо всем, что открылось ей в тот вечер за ужином, и, страстно желая узнать о Внутреннем дворе побольше, заговорила первой.
– Я понимаю, насколько мощной должна быть эта организация, но принимают ли они участие в политике непосредственно?
Этот вопрос заставил Глорию улыбнуться.
– Ах, можешь не сомневаться.
– Например?
Глория снова поколебалась, затем пожала плечами.
– Ты помнишь семидесятые, Кейт, когда мы с тобой были совсем детьми?
– Ну коне-ечно, – протянула Кейт. – Прекрасно помню, Гло, только, по-моему, политика нас тогда не особо волновала.
– Само собой. Но ты помнишь Гарольда Вильсона[46], бывшего премьер-министра?
– Да, смутно. Хотя больше из того, что я с тех пор прочитала. Он утверждал, что МИ5 прослушивает его телефон, да?
– Да, и он был прав.
Хотя обе женщины ютились под зонтом, они по-прежнему говорили тихо.
– Неужели они действительно думали, что он работал на КГБ? – спросила Кейт.
Они сошли с тротуара, чтобы перейти на другую сторону улицы. Кейт заметила в лужах отражение сияющей белой луны, окруженной облаками с серебристыми краями. Она подумала, так же ли сейчас ясно в Шотландии, чтобы Дэвид мог смотреть на ту же луну. Когда они достигли другой стороны, морось начала ослабевать, Глория продолжила:
– Если помнишь, страну постоянно сотрясали забастовки. Силы, стоящие за власть имущими…
– Вроде Внутреннего двора?
– Точно. Им было стыдно и неловко, что Великобританию называли «больным человеком Европы». Нас медленно удушали профсоюзы. Куда бы вы ни посмотрели, рабочие бастовали. Некоторые профсоюзные боссы, несомненно, работали на русских, и когда забастовка горняков скинула Теда Хита[47], вся страна оказалась, что называется, на мели. Люди не могли попасть на работу, потому что бастовали железнодорожники, рабочую неделю сократили до трех дней, потому что у нас не хватало сил, чтобы сохранить работу промышленности в полном объеме – ужас, мы были в полном дерьме.
– Вильсон выиграл выборы в 1974 году, но тогда начали действовать другие силы. Имя Вильсона было запятнано правой прессой и теми, кто за ней стоял. Писали о его психическом здоровье – подразумевается, что он вот-вот спятит, – утверждали, что у него роман с его личным секретарем Марсией Фолкендер, и так далее и так далее.
– Пресса, однако, не знала о том, что готовились планы военного переворота. Его должен был возглавить лорд Луи Маунтбеттен[48]. Должны были быть захвачены все основные порты и аэропорты, а также студии Би-би-си. Королева призвала бы общественность поддержать вооруженные силы, потому что правительство больше не в состоянии поддерживать порядок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
