Зомби Никли Байлис поживал неплохо. После обеда Бенефор извлёк его из чулана, в котором тот обитал. Выглядел зомби так же, как раньше, разве что с тела кое-где осыпалась чёрная краска, а синие штаны слегка обтрепались.
– Я его не переодевал, – объяснил алхимик, заметив взгляд Карэле. – Сам понимаешь, в этом доме водится только невидимая мужская одежда. Лучше уж хамайские штаны.
Особых улучшений в состоянии зомби, по словам Бенефора, не произошло, но и ухудшений тоже. Тот безотказно выполнял простую монотонную работу, вроде растирания порошков в ступке, и время от времени произносил два-три осмысленных слова.
– Как-то раз он выдал что-то вроде «архаичный уклад быта туземцев», представляешь? – рассмеялся алхимик. – А в другой раз бормотал про этнографию. Понятия не имею, где он мог этого набраться.
– Наш Никли Байлис – сплошная загадка, – согласился Карэле. – Что же, сегодня мы если и не разгадаем эту загадку, то, по крайней мере, избавимся от неё.
Он высыпал порошок, привезённый капитаном Сангри, в фарфоровую миску для алхимических опытов. Несмотря на то, что на Тимми было в своё время потрачено довольно много, миска заполнилась почти полностью. Карэле хмыкнул и, взяв фарфоровую ложечку, вернул часть порошка в мешочек. Не исключено, что он ещё пригодится…
Долив в миску воды из стеклянной бутыли, Карэле аккуратно размешал зелье той же ложечкой. Тем временем Бенефор рылся на полках – там что-то передвигалось и падало под его приглушённое ворчание.
– Вот она где! – воскликнул наконец невидимка. К столу подплыла малярная кисть и торжественно улеглась рядом с миской.
Кондитер одобрительно кивнул.
– Как раз подойдёт. У меня всё готово. Можем начинать.
– Погоди, – озабоченно сказал Бенефор. – Я не хочу, чтобы эта зелёная штука забрызгала мои книги.
Зомби дёрнулся и пополз по полу спиной вперёд – очевидно, алхимик тащил его под мышки в угол лаборатории, подальше от книжных полок. Наконец зомби привалился к одному из закрытых шкафов.
– Ну вот, теперь другое дело, – удовлетворённо произнёс Бенефор Абеле.
– Кто будет его мазать? – поинтересовался Карэле.
– Давай лучше ты. Всё-таки у тебя уже есть опыт.
Кондитер саркастически хмыкнул: вряд ли наблюдение через решётку можно считать полноценным опытом. К тому же Тимми обрызгивали, а не мазали зельем. Но спорить он не стал. Карэле подошёл к зомби, опустил кисть в миску и, примерившись, несколькими широкими артистичными взмахами разукрасил зелёным его лицо и грудь.
Тело зомби приподнялось, затряслось мелкой дрожью и откинулось назад, деревянно стукнув о шкаф. Мимо Карэле просвистело неясное белёсое пятно, издающее слабое свечение. Пятно шлёпнулось на пол и обрело антропоморфные очертания.
– Получилось! – воскликнул Абеле. – Вот он, Никли Байлис!
Карэле осторожно поставил миску на ближайший стол и повернулся к призраку. Тот сидел на полу, ошалело вертя головой.
– Ну и тесно же там было! – воскликнул Байлис.
В дневном свете призрак выглядел полупрозрачным, но если постараться, удавалось различить детали. Он оказался невысоким крепышом лет двадцати пяти. На Никли Байлисе была обычная матросская одежда. На голове красовался пёстрый платок, в ухе болталась серьга. В общем, примерно так Карэле его и представлял.
– Вот вы и на свободе, – констатировал кондитер, кивнув призраку.
Никли Байлис неловко поднялся на ноги, но, не рассчитав усилия, взлетел над полом и забарахтался в воздухе. Пару раз взмахнув руками, он всё-таки приземлился и застыл в напряжённой позе, словно стоял на льду.
– Вот же ёлки зелёные, прошу прощения, – пробормотал он. – Не так-то это легко, оказывается…
– Вы совершенно напрасно опасаетесь, – заметил Карэле. – В вашем положении летать намного естественнее, чем ходить. Бояться тут нечего, вы не сможете ушибиться или почувствовать боль.
– Вовсе я не боюсь, – насупился Байлис и, дёрнувшись, как будто собирался подпрыгнуть, взлетел снова. На этот раз он завис в метре от пола, растопырив руки и ноги.
– Кто бы мог подумать, что быть призраком так сложно, – удивлённо заметил Бенефор Абеле.
– Ну так поначалу оно всегда непросто, сударь, – философски заметил моряк, поворачивая голову. Карэле мог бы поклясться, что Никли Байлис прекрасно видит алхимика: очевидно, диапазон восприятия у призраков был намного шире, чем у живых.
– Уверен, что минут через пятнадцать вы совершенно освоитесь, – сказал Карэле. – А тем временем нам очень хотелось бы услышать вашу историю. Каким образом вы оказались в этом… муляже?
Он указал на бывшее «тело» зомби. Фигура из папье-маше лежала на полу, неловко прислонившись к дверце шкафа.
Кондитер подошёл к столу, где всё ещё стоял поднос, налил себе чая и с чашкой в руке уселся в кресло. Соседнее кресло скрипнуло – похоже, Бенефор последовал примеру гостя. Призрак подплыл к ним, неуклюже загребая руками и шарахаясь от свисающих с потолка инструментов – Никли Байлис ещё не освоился со своей бестелесностью, и со стороны это выглядело довольно забавно. Зависнув перед креслами, он в задумчивости почесал нос, соображая, с чего начать рассказ.
– Это всё проклятая Хамайя, – сказал он наконец. – Сам-то я из Камбрии, из Абинер-Розмари. Название длинное, а деревушка крохотная, в дюжину дворов. Весной она вся в яблоневом цвету, аж голова кругом – всё белым-бело…
*
Несмотря на яблоневый цвет, Никли Байлис сбежал из Абинер-Розмари, едва ему
