Карус подмигнул Шарине, затем встал в очередь за выпивкой. Стоявшие впереди него моряки расступились от удивления.
— А ну вернитесь назад, — громко прокричал Карус так, чтобы его услышала вся команда. — Когда я командую своим кораблем, то хочу, чтобы выполнялся любой мой приказ. Даже если я прикажу прыгнуть в море. Но сейчас, когда я сижу с веслом на одной скамейке с вами, то хочу, чтобы ко мне относились как к обычному гребцу. Может, кто-то сомневается в этом?
Он поднял вверх свои большие руки, чтобы все могли увидеть его мозолистые ладони, покрытые пятнами смолы от весла. Адмирал Зеттин и его помощники, устроившиеся на носу корабля, в изумлении уставились на Каруса. Их примеру последовали и стражники из отряда Кровавых Орлов.
Моряки, стоявшие в очереди перед королем, быстро опорожняли кубки и отходили в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом. Карус взял чашу, висевшую на ручке кувшина. Младший боцман наполнил ее до краев. Помощник флотского писаря, взглянув на свою восковую доску, с ужасом уставился на короля и промычал:
— Но… его нет в списке.
— Как твой командир, — засмеялся Карус, — я приказываю сделать для меня исключение.
Он осушил чашу до дна и, повесив ее на место, отошел в сторону, вытирая рот тыльной стороной ладони. Следующий за ним в очереди моряк пригубил свою порцию, стараясь не коситься в сторону короля.
Карус вернулся к Шарине, улыбаясь и довольно потирая руки.
— Мне нужно их беспрекословное подчинение, — прошептал он ей на ухо и кивнул в сторону Зеттина и его помощников, которые застыли на носу судна. — Я не приказываю придворным садиться на весла, хотя и нужно было бы. Но хочу, чтобы они поняли: сейчас на этом корабле ни у кого нет привилегий. И каждый должен выполнять здесь ту работу, какая ему будет поручена. Похоже, кое-кто из моих приближенных думает иначе, но никогда не осмелится сказать мне это в лицо.
Улыбка стала еще шире.
— Но мне на самом деле нравится грести. К тому же, пока мои мозги отдыхают, пускай поработают мышцы.
Он вздохнул, и лицо его омрачилось.
— Сейчас мне это нужно даже больше, чем когда-либо.
— Вы что, сегодня не спали? — тихо спросила его Шарина. Здесь на двухсотфутовом корабле, вместившем на своих палубах четыреста человек, уединиться было сложно. Но в несмолкаемом шуме голосов вряд ли кто-то мог разобрать, о чем они говорили.
Карус пожал плечами и взглянул на море.
— Не больше, чем обычно. Думаю, вскоре мы решим все наши проблемы.
Шарина посмотрела туда же, куда и король, в открытое море. Бледно-зеленая стихия покачивала на своих волнах корабли королевского флота. Отсюда она могла разглядеть лишь их мачты да весла гребцов. Небо над головой было чистым, лишь на горизонте виднелись небольшие вытянутые облака.
Карус указал на них пальцем:
— Такие облака означают, что там берег. Думаю, это Дандмерские рифы. Во всяком случае, так они назывались в дни моего правления.
Он нахмурился и провел рукой по волосам.
— Я никогда не считал себя моряком. Но перед тем как умереть, мне пришлось провести слишком много времени на корабле, чем-то даже похожем на этот.
— Знаешь, мне кажется, что друг Илны, Чалкус, тоже неплохо разбирается в искусстве владения мечом, хоть он и не солдат, — с невозмутимым видом успокоила короля Шарина.
Король сначала окаменел, но потом, догадавшись, что Шарина пошутила, разразился громким хохотом.
— Ну да, Чалкус умеет владеть мечом. Интересно, как у него дела? Нет, я не переживаю за него. Я больше беспокоюсь о тех, кто попытается встать у него на пути.
Он опять уставился на свой флот.
— Кораблям нужно держать дистанцию. Опасно, когда они находятся рядом. У Союза Запада тоже может быть флот. И лучше, если между нашими кораблями будет расстояние, позволяющее им быстро менять курс. Так мы меньше рискуем.
Шарина озабоченно посмотрела на короля.
— Не беспокойся. Пока кораблям ничего не угрожает, — попытался успокоить ее Карус. — Как и в любой военной операции, главное — четко выполнять приказы.
Он потер висок и снова замолчал. Шарина чувствовала, что король борется с накопившейся за последние дни усталостью. Даже ему, энергичному и сильному, как Карус, с молодым телом, как у Гаррика, нужен сон.
Верхушка мачты блестела под солнцем лазурью. Яркий цвет раздражал девушку, и она недовольно поморщилась, надеясь что король не заметит этого.
Две небольшие лодки, полные гребцов, подплыли к «Королю Островов». На корабле было слишком много людей, поэтому гребцам приходилось после смены пересаживаться на другое судно.
Карус прервал затянувшееся молчание:
— Когда я вышел в море в свой последний поход, то даже и слушать не хотел о присутствии на моем корабле волшебника. Но герцог Йольский воспользовался помощью своего придворного мага. Вызванный им катаклизм утопил в морской пучине и меня, и весь мой флот. Поэтому сейчас мне становится не по себе, когда я вижу, чем занимается наша подруга Теноктрис. Хотя и понимаю, что она делает это для нашего блага.
Шарина пристально посмотрела в глаза человека, которого окружавшие их люди называли ее братом.
— Ваше Величество, вы испытываете радость оттого, что снова можете ходить по палубе и держать в руках меч?
Карус встретился с ней взглядом, и в его глазах вспыхнули молнии.
— Ты хочешь знать, будет ли мне жалко отдавать назад это тело, когда вернется Гаррик?
Король покачал головой и сплюнул за борт. Возмущенно ударив себя кулаком в грудь, он подыскивал нужные слова и не торопился давать ответ.
— Девочка, мне доводилось убивать людей в гневе. Тогда моя кровь вскипала, и горе тем, кто попадал под горячую руку. В такие моменты я оправдывал себя тем, что выхватываю меч быстрее, чем соображают мои мозги. Но даже злейший мой враг не мог назвать меня вором.
Он ущипнул себя за правое плечо.
— Я взял это тело на время и верну его при первой же возможности. И не имеет никакого значения, хочу я этого или нет. Это мой долг. И я выполню его.
— Прости, — прошептала Шарина. — Я не хотела…
Карус перебил ее:
— Ты не должна извиняться за то, что волнуешься за брата. За что угодно, но только не за это и не передо мной, Шарина.
Украдкой он смахнул со щеки слезу.
— Я тоже за него волнуюсь. А еще больше — за Илну, которую сам отправил навстречу неизвестности.
Илна проснулась от звуков ритмичного пения, доносившегося из темноты. Вероятно, в храме Владычицы начался молебен. Бледный свет луны, уже находившейся в зените, падал на сеновал через приоткрытые двери конюшни. Девушка присела на соломе и нахмурилась. Немного помедлив, она решилась дотронуться до плеча Алекты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
