Папа молча вернул серьгу маме. Они потом долго не разговаривали, а это было ничем не лучше скандала. В конце концов история забылась, но Вера заметила, что мама боится надевать свой «сет» при папе. Они редко ходили куда-то вместе, но, уж когда ходили, мама надевала что-то другое, а «сет» оставляла дома. Вера знала, что на самом деле Яшка-ювелир тут ни при чем: «сет» подарил маме ее друг, секретарь горкома партии. Однажды, в папино отсутствие, мама громко ему выговаривала по телефону, что он «кинул ей дешевку».
Потом папа умер, и мама стала надевать «сет» при каждом удобном случае. В конце концов, рассудила она, никто ж не знает, что сапфиры не природные, смотрится все равно богато. Все мамины подруги восхищались и завидовали ей. Одна даже умоляла продать, но мама не соглашалась.
И вот однажды, когда Вера училась уже в седьмом классе, мама ушла куда-то отмечать Новый год. Вернувшись домой под утро, она, по ее собственным словам, сняла серьги и кольцо и вдруг подумала, что в доме нет места, где такие драгоценности можно было бы спрятать. Обвела глазами комнату… Кажется, это было в гостиной. Мама называла ее салоном. Она точно не помнила, но вроде бы это было в салоне. Больше она не помнила ничего. Она куда-то спрятала «сет», а потом — сколько ни искала, сколько ни ломала голову — не смогла вспомнить куда.
Опять был крик, скандал, слезы, мама перевернула весь дом, но «сет» так и не нашелся. Прошло еще два года. Казалось, «сет» исчез бесследно. Но как-то раз Вера делала уборку и решила обтереть книги. Вынимая том за томом, она обнаружила на верхней полке бархатный мешочек. Мама книгами не интересовалась. Тогда, в новогоднее утро, ей показалось, что это самое подходящее место: никто туда не полезет. И в самом деле, на этой полке стояли отцовские книги по морскому праву. После его смерти их никто не читал.
Вера нашла сапфиры и отдала маме. Тогда же, правда, в другом месте, она нашла и родительское свидетельство о браке и кое-что для себя уяснила, но до поры до времени молчала. И вот — неприятное воспоминание вернулось.
* * *
— Примерьте, — попросила Наталья Львовна. — В чем дело? Оно вам не нравится? Носить все равно придется, — добавила она со смехом, — раз уж вы выходите замуж за моего сына.
— Нет-нет, мне очень нравится, — торопливо пробормотала Вера.
Ей не нравился мамин «сет». Во-первых, из-за скандала, во-вторых, она уже тогда понимала, что это безвкусный новодел. Бриллианты были слишком крупны, золотая оправа — массивна и сделана так топорно, будто ее в кузне молотом ковали. А тут в оправе тонкой работы светился темно-синим огнем настоящий сапфир, словно кусочек ночного неба, осыпанный, как звездами, крохотными бриллиантиками, не затмевающими, но лишь оттеняющими его красоту. И все-таки у нее душа не лежала носить это кольцо.
«Вам пойдут холодные камни», — промелькнуло в памяти.
— Скажите спасибо, — прервала ее тягостные размышления Наталья Львовна, — что я не отдала это кольцо вашей сестре. Зацените, как говорят мои студенты.
Вера примерила кольцо.
— Мой одиннадцатилетний сын употребил бы слово «пролайкать», — улыбнулась она и тут же смутилась до слез, вся съежилась и виновато опустила голову.
— Все в порядке. — Наталья Львовна ласково обняла ее. — Я все понимаю.
— Ему одиннадцать, а вы его даже не знаете. Это все я виновата…
— Ничего, мы это исправим. Главное, не затягивать. И вы ни в чем не виноваты. Я вам честно скажу, Вера, в этой истории я на вашей стороне. И уж совсем-совсем по секрету: я вам даже завидую немного. Мне тоже в свое время хотелось уйти, но я не решилась. А вы проявили характер. Ладно, забудем. Не стоит портить такой чудный вечер. Идемте, а то мужики там заскучали.
— Нет, вы не понимаете. — Вера мучительно подыскивала слова. — Я не говорила сыну, что Коля его отец. Он не знает. И теперь…
— Ничего, вы поженитесь, и я стану бабушкой ex officio note 18.
Вера сказала, что не хочет официальной регистрации.
— Мы этот вопрос как-нибудь по-другому уладим, — заверила ее Наталья Львовна. — И в любом случае, что за дело мальчику до этих тонкостей? Нет уж, я твердо вознамерилась быть бабушкой и баловать внука самым бессовестным образом. А для начала… Не перейти ли нам на «ты»?
— Ой, я не смогу, — испугалась Вера.
— А мы выпьем на брудершафт.
И, весело подмигнув, Наталья Львовна увела ее обратно к мужчинам.
Когда женщины вернулись, Николай высказал вслух то, что поразило его с самой первой минуты. Он вспомнил, как в фильме Феллини «Восемь с половиной» герой отыскивает свою мать. Подбегает то к одной женщине, то к другой, поворачивает их лицом к себе… Все не то!
— Посмотри, пап, — Николай легонько толкнул отца локтем в бок, — как они похожи! Вы прямо как сестры! — обратился он к вошедшим женщинам.
— Спасибо, Коленька, заходи еще, — с ласковой насмешкой отозвалась его мама.
Они и впрямь были похожи. Обе высокие, стройные, волосы почти одного цвета, правда, у Веры совсем прямые, а у Натальи Львовны слегка вьющиеся, но у обеих узкие, чуть вытянутые книзу лица, большие серые глаза, длинный тонкий нос… Словом, будь Николай героем фильма Феллини, — кстати, тот тоже был режиссером! — он взял бы Веру на роль своей матери.
Самого Николая это открытие слегка смутило — старик Фрейд небось сплясал бы джигу на его комплексах! — и все же втайне ему было приятно, что он выбрал себе женщину, похожую на маму. Как же он раньше не замечал?
Вечер прошел дружно, мирно, только Александр Николаевич посетовал, что сына назвали Андреем: в семье Галыниных была традиция чередовать имена Николай и Александр. Но ему тоже понравилась новая невестка, а когда они познакомились семьями, когда он увидел Андрейку, дедовские чувства взыграли в нем с неистовой силой.
Узнав, что Андрейка собирает самолеты, он принес внуку несколько новых моделей и показал фигуры высшего пилотажа. Надо было видеть, как этот высокий, представительный, все еще очень красивый мужчина и мальчик, тянущийся вверх молодой травкой, далеко еще не выбравший свою норму по части роста и мужской привлекательности, ведут воздушные бои игрушечными самолетиками.
— Ну, эти при деле, — любовно констатировала Наталья Львовна. — А мы лучше чайку попьем. Вот видишь, Верочка? Саша теперь костьми ляжет, но в армию Андрейку не отдаст. Он горазд рассуждать о долге, когда все абстрактно и отвлеченно, а тут внук родной. Кровиночка.
Вера провела с Антониной Ильиничной специальную беседу, с корнем уничтожив в ее душе опасения насчет новых родственников и всей их будущей жизни. Да та и сама вскоре убедилась, что никто не покушается на ее первородство в качестве Андрюшиной бабушки.
