Мы из-за деревьев видели, как солдаты, закинув мушкеты за плечо, бежали по направлению криков. В этот момент мы со всей мочи хлестнули своих лошадок, и помчались в сторону дома.
Эти разборки на берегу дадут нам форы всего лишь на пару часов, но эти пара часов могут стать нашим спасением.
Мы не останавливались часа три, выбирая мелколесье, и стараясь не показываться на открытых местностях. Ориентировались мы только по солнцу. Лошади, почуяв волю, бежали с удовольствием, и примерно через три часа мы остановились на привал. Напоили лошадей, набрали воды, прошлись с ними шагом еще минут тридцать, и снова сели в седло.
Только когда село солнце мы нашли место для ночлега, но решили, что в эту ночь мы обойдемся без костра.
– Хорошо, что все обошлось вот так, – говорила я больше сама с собой, нежели с Бернардом. – А я надеялась на то, что мы этим вечером сможем отметить нашу свадьбу.
– Не грусти, мы отметим ее прямо сейчас, – улыбаясь обнял меня муж, достал из сумки бутылку скотча, и сделал удивленное лицо, словно видит ее впервые.
– Когда ты успел? Ты не отходил от меня ни на минуту.
– Видимо это наши спасители решили сделать такой подарок. Думаю, мистер Джордан незаметно засунул ее в мешки, которые я приторочил к седлу, когда мы разговаривали с ним в лесу. А еще, у нас есть прекрасные шотландские пирожки с молодой крапивой и сыром! – он вынул туго свернутый в полотенце бумажный пакет.
Как только он развязал его, запах вырвался наружу и почти лишил меня сознанию:
– Бернард, милый, это лучший запах, что я чувствовала за последние пару месяцев, – потянулась я к румяному, ароматному, хоть и мятому угощению.
– Неужели я пахну хуже? – смеялся муж, открывая плотно подогнанную к бутылке бумажную пробку.
– Ну, как сказать… Если бы тебя можно было съесть, я бы сделала это давно, но ты мне больше подходишь по причине крепости рук и быстроты принятия решений. Знаешь… – я перестала жевать, и передала пирожок ему, – я впервые в жизни могу рассчитывать не только на себя, и мне это очень нравится.
– Ну, хорошо, хоть на это я сгодился, а то и кормить меня в общем-то не за что, – смеялся он, жуя вкуснейший сыр с крапивой.
А это ведь идеальное решение для замены шпината или щавеля! Мы собирали крапиву, чтобы зимой пить ее отвар в небольших дозах, а ведь ее можно сушить и больше, а зимой заваривать и использовать не только отвар, но и зелень. Ее можно солить, как и черемшу. Идеи приходили всегда кстати, но сейчас моя задумчивость была прервана кружкой, которую мне подал Бернард:
– Это наша первая брачная ночь, кстати, и постарайся не напиться в доску, – он смеялся над тем как я часто задышала, когда у меня перехватило дыхание. Напиток был не меньше пятидесяти градусов, как мне показалось.
– Даже не рассчитывай, потому что сегодня у меня праздник – я наконец-то завела себе сильного и доброго мужчину.
– Ну, я не могу похвастаться, что завел себе мягкую и слабую жену, но очень рад, что такой редкий экземпляр достался мне.
Мы выдвинулись в путь, как только встало солнце. Дорогу я не узнавала вовсе, потому что шли мы из Плимута практически наугад, Но Бернард хорошо ориентировался, и шел спокойно. Я рассказывала о том, какой станет Америка и Шотландия, о том, что не станет королей и войн, о том, что рабство, которое только начинает процветать здесь, тоже отменят, но мы с ним не застанем этого.
Очень долго я рассказывала о самолетах и полетах в космос. Когда я замолкала и возвращалась в реальность, мне было не по себе от того, что все это я больше никогда не увижу.
Мы пели песни известных только мне исполнителей, но мне приходилось объяснять, что значат многие слова.
Так мы шли почти месяц, и медовым его назвать было сложно. Я радовалась, что успеваю к моменту, когда у Клер появится малыш, что буду рядом в этот сложный и страшный для меня день, но жизнь распорядилась несколько иначе.
Наш форт мы увидели с высокой горы, спустившись с которой мы попадем в нашу долину у озера. Дом казался игрушечным, а людей было и вовсе не разглядеть, но Бернард увидел лодки – много каноэ индейцев у берега. Никогда они не прибывали к нам в таком количестве, и это могло значить все, что угодно.
Мы должны были разжечь костер на вершине, предупреждая о нашем возвращении, но Бернард не позволил этого сделать – там нас могло ожидать все, что угодно, а зная какие прекрасные охотники индейцы, мы и без него станем для них легкой добычей.
– Ну, я не думаю, что они напали, Бернард, – я беспокойно ходила из стороны в сторону, понимая, что незаметно выйти к берегу у нас не выйдет.
– Мы должны спуститься ночью. Если это не могавки, вряд ли Сквонто рассказал, что должны прийти мы. Так у нас будет хоть какой-то шанс больше выяснить.
– Если они нас не поймают раньше.
– Да, но мы обязаны прийти им на помощь.
Мы спускались с гор, ведя лошадей. До ночи мы спустились в низину, и шли, обходя болота. Мы миновали наш лагерь, что организовали для сбора сиропа, значит, через пару часов мы будем на месте.
– Останься здесь с лошадьми. Я проверю и вернусь за тобой, Элизабер.
– Нет, давай привяжем их и пойдем вместе, я не хочу терять тебя в первые дни моего замужества. Мне оно и так чуть не стоило жизни, и еще худшего замужества, нежели с тобой! – встала я в позу, но его взгляд говорил мне о том, что это не обсуждается.
– Миссис Колдер, одна из ваших обязанностей сейчас – слушаться мужа. Если я попаду в беду, ты сможешь хоть что-то придумать, а иначе, мы вместе окажемся в безвыходной ситуации. И хожу я много тише тебя, – ответил он, снимая мокасины, привязывая лошадей.
– Хорошо. Дай мне знать, как можно быстрее, прошу тебя, – я взяла его лицо в ладони, и сама поцеловала. Боялась я теперь не только за Клер – в моем сердце страхов стало в три раза больше.
– Если все хорошо, ты увидишь рано утром дым от костра. Когда я пойду встречать тебя, я буду петь твою песню. Договорились?
– Договорились. Я очень жду эту песню, Бернард. Побереги себя, прошу тебя. И Клер… Не оставляй ее в беде, если там беда.
– Клянусь, что Клер
