описать которых он не в состоянии, выползали из мрака, чтобы поймать его, но он был умнее, хитрее, быстрее. И с каждой отнятой жизнью становился сильнее.
Он получил истинный облик убив одного из низших демонов – уже не новорожденного, но еще не окрепшего. Прорезаясь, крылья едва не вывернули его грудную клетку. Ноги сломались, пальцы на руках вышли из суставов… Он кричал. Плакал. Переродившись взмыл в темное небо, окинул новым взглядом окружающий мир и понял, что все его существование превратится в унылое выживание, если он не найдет добычу покрупнее.
Он охотился, убивал, рвал когтями и пил кровь, а когда совсем одичал едва не пересек грань – еще немного, и он мог утратить разум, мог превратиться в безмозглую эмпуссию, молча подчиняющуюся более могущественным демонам.
Но она нашла его и спасла. Напоила своей кровью, отмыла в водах Лететы, реки забвения. Он превратился в существо иного ранга, понял, как низко пал, узнал, что едва не лишился разума. И тут же поклялся ей в верности. Припал к уродливым лапам, склонился так низко, что лоб касался почерневшей земли. И она приняла его. Назвала свое имя.
Тет.
Она нарекла его Халахэлем и велела беречь это имя. Отвела в свои покои в Черном Бастионе и разделила с ним ложе. Тогда он был одним из многих – те, другие, жались по углам и наблюдали за ними, жадно облизывали уродливые морды и утробно рычали, завидуя, ожидая своей очереди. Но с каждым днем их становилось все меньше. Некоторых Тет позволила убить ему.
Тет показала ему мир за пределами Фаты – провела сквозь портал в дикие земли тогда еще незаселенного, пустого континента. Они научились принимать облик местных жителей, днями напролет лежали в траве, наслаждаясь ощущениями лоснящейся кожи и друг другом.
В небе тяжело захлопали крылья. Халахэль не поднял головы, не вздрогнул, когда демон, которого он называл другом, приземлился напротив. Уродливая физиономия твари растянулась в подобии улыбки.
– Старый друг! Как я рад…
Он не стал медлить, не стал размениваться на лживую любезность – в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и вонзил кинжал под ребра Таумиэля. Провернул для надежности, почувствовал горячую кровь на руках, но не успел отойти – лапа легла на плечо и сжала его до хруста.
– Ты даже не обратишься? – прошипел демон, продолжая надавливать на болезненную точку.
По руке разлились жаркие волны боли. Халахэль резко перевернулся, вцепившись в запястье Таумиэля, и вывернул его руку так, что демон зашипел от боли. Он со всей силы врезал бывшему приятелю под дых и чуть не выбил пальцы.
Таумиэль не остался в долгу – схватил Халахэля за волосы, намотал их на руку и притянул его к себе. Его кулаки напоминали молоты. Несколько сильных ударов пришлись по животу, Хэль закашлялся и согнулся, пытаясь удержать в себе выпитую перед боем кровь Ромэйн.
– Обращайся!
Демон отбросил его от себя, Хэль кубарем покатился по песку, маска спала с лица, он наглотался пыли. Шатаясь, выпрямился, сплюнул кровь, достал из широкого рукава традиционной Аша’таласской туники еще один кинжал и встал в боевую стойку.
Использовать магию против демона бесполезно – их силы не действуют друг на друга. Сражаясь между собой, генералы могут использовать только физическую силу, полученную после поедания сотен себе подобных тварей, порожденных Фатой.
Халахэль напал. Таумиэль играючи увернулся, взмахнул кожистыми крыльями, поднимая облако пыли. На мгновение он пропал из виду, а когда появился снова, его кулак уже был занесен над головой противника.
Удар был такой силы, что Халахэля отбросило. Он сумел встать, с щелчком вправил выбитую челюсть, и прорычал:
– Все еще бьешь как слабак.
В глазах Таумиэля зажглось пламя Фаты. Игры закончились.
– Где камни, Халахэль?
– Не понимаю, о чем ты.
Демон взмыл в воздух и завис, внимательно изучая лицо Хэля.
– Тебе не нужно хранить ей верность! – выкрикнул Таумиэль.
– А тебе не нужно учить меня жизни!
– Ты был совсем щенком, когда она притащила тебя в Черный Бастион! Я, я! Настоял на том, чтобы тебя приняли в наши ряды!
– А потом вонзил нож мне в спину!
Колени с хрустом вывернуло в обратную сторону, в глазах Халахэля потемнело от боли. Он постарался расслабиться, постарался сделать трансформацию менее болезненной, но вскрикнул, когда из спины вырвались огромные крылья. Плоть ошметками свисала с его покрытого черной шерстью тела, он с трудом выпрямился, сделал несколько неуверенных шагов и замер, привыкая к давно забытым ощущениям.
Сила. Мощь. Демоническая энергия разлилась по телу горячими волнами.
Смахнув остатки того, что совсем недавно было человеческим лицом, Халахэль взмахнул крыльями и выпущенной стрелой полетел в сторону неподвижно зависшего в воздухе противника.
Они столкнулись, вцепились друг в друга словно любовники, их тела сплелись, хвосты так и норовили нанести несколько ощутимых ударов, обжигающих, словно хлесткие удары плетей.
Хэль попытался вцепиться зубами в плечо Таумиэля, но тот увернулся, врезал ему по морде и заставил отлететь в сторону, увеличив расстояние между ними.
– Ты слаб! – выкрикнул демон, поднимаясь еще выше.
«Хорошо, что ты так думаешь».
Сила, заточенная в Раухтопазе, медленно пробуждалась. В груди стало тепло, мышцы расслабились. Он ощутил мощь сотен поглощенных камнем душ и оскалил зубы.
В мгновение ока Халахэль оказался за спиной противника, когтистой лапой схватил его за голову, сжал длинную шерсть, и стремительно полетел вниз, увлекая Таумиэля за собой.
Он ударил демона о землю и протащил по песку несколько метров. За ними тянулся кровавый след.
Халахэль отпустил поверженного противника и отступил. Рыкнул, втянул узкими прорезями ноздрей воздух и стал ждать.
Таумиэль медленно сел. Половина его лица превратилась в кровавое месиво, левый глаз вытек. Он потрогал то, что осталось от морды, и покачал головой.
– Просто скажи, где камни, – прохрипел он, поднимаясь на ноги. – И мы…
– Оставите меня в покое? Или снова заточите меня в саркофаг? – Халахэль рассмеялся. – Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что оставлю в живых хоть кого-нибудь из вас?
– Ты не остановишь нас. – Таумиэль встряхнулся, расправил крылья. – Они сами взывают к Трехликой Матери, Халахэль! Позволь им уничтожить свой мир снова!
– Сперва я
