Тысячники угрюмо заворчали. Четверо из них погибли в последнем бою, и никто не мог быть уверен в том, что доживет до победы, — а эти парни стали командирами все-таки недаром. Они умели соображать несколько лучше других и понимали, что блага жизни — это очень хорошо… и лучше всего дожить до того времени, когда их можно будет вкушать вволю. Предлагаемый Блейдом поход сулил большую войну, и поэтому гораздо привлекательнее казалось другое — взять Сухэй, благо тот под боком, почти беззащитен и весьма богат, повеселиться вволю, а там как выйдет. Может, и не пришлет Империя сюда никаких легионов.
Блейду пришлось долго и упорно бороться с этими иллюзиями. Тысячники верили с трудом — точнее, совсем не верили. Они разошлись, недовольно ворча и поминутно оглядываясь, словно все еще надеялись, что их избавитель вот-вот переменит такое несправедливое и ужасное решение. Великому Мориону пришлось рыкнуть, чтобы придать им чуть больше энтузиазма.
Вскоре уже все войско знало, что город они штурмовать не будут. Это известие вызвало всеобщий стон разочарования. Однако авторитет Блейда пока что был высок; его приказы исполнялись. К вечеру отряд в две тысячи бойцов тронулся к перевалу. Повел его Гдоп, крайне недовольный этим своим назначением — он отчего-то пребывал в полной уверенности, что стоит ему покинуть лагерь, как решение великого Мориона тотчас же изменится, войско захватит город, а он, Гдоп, принужден будет торчать на каком-то проклятом перевале…
С оставшимися тремя тысячами воинов Блейд подошел к стенам Сухэя. Ворота были наглухо закрыты, на стенах густо стояли защитники — почти половину составляли женщины и подростки. Участь тех кабаров, что попадали живыми в руки восставших рабов, была здесь известна всем.
Странник только присвистнул, осмотрев городские укрепления — мощные, надежные, толково выстроенные. Рвы глубокие, стены высокие, бойницы узкие — все как полагается. Брать эдакую твердыню, имея под рукой три тысячи едва обученных солдат гиблое дело. Оставалось лишь одно — блефовать. Блейд слыл очень сильным игроком в покер.
Фар поднес к губам рог, взятый у убитого легионного горниста, и с натугой выдул хриплую мелодию, сигнал предложения переговоров. Для вящей острастки Блейд велел облаченным в полное вооружение отрядам маршировать по открытым местам, так, чтобы видели со стен; потом скрываться за деревьями, перестраиваться и вновь появляться на виду — уже в иных плащах и в другом порядке. Древняя, как мир, уловка, но порой она давала неплохие результаты…
Сам странник на месте градоправителя ответил бы восставшим гордым молчанием. Море оставалось в безраздельном владении Империи; блокады и голода можно было не бояться. Без осадных машин взять эту твердыню не смог бы даже Александр Македонский.
Однако же местный правитель думал по-иному. Очевидно, сыграл свою роль и предпринятый Блейдом маневр или, как выразились бы его коллеги из британской разведки, «кампания по дезинформации противника».
Над воротами появилось несколько фигур, облаченных в богатые накидки с золотым шитьем. Отцы города! Они смотрели вниз, и Блейд явственно читал на их лицах страх. Они боялись его, неведомого врага, возникшего из небытия и совершившего невозможное. Невольничьих мятежей здесь не помнили с незапамятных времен, так что у старейшин были основания для опасений.
— Слушайте меня внимательно, вы, там! — крикнул Блейд. — Если не хотите, чтобы ваш город назавтра заполыхал, как большой костер, выполняйте то, что мы вам скажем! Помните — если вы не станете повиноваться, всех ждет мучительная смерть, а Сухэй — полное разорение!
Его слова возымели свое действие.
— Кто ты такой и чего хочешь? — в голосе градоправителя явственно слышалась дрожь.
— Я командую армией народа пильгуев. А имя мое — Морион!
Некоторое время на стене потрясение молчали. Блейд дал им время немного опомниться и заговорил вновь.
— Я требую, чтобы из города были бы выпущены все рабы. Я требую, чтобы город выплатил дань провиантом — чего и сколько я скажу позже. Я требую, чтобы город сдал бы все оружие. Сейчас я предлагаю вам это лишь потому, что не хочу лишней крови и напрасных жертв. Мирные горожане нам не враги.
— Мы должны обдумать твои предложения… Морион, — прозвучало со стены. — На них так сразу не ответишь. Нам надо время…
— На закате я снова буду здесь, — крикнул Блейд. — Думайте до вечера, но ни мгновением дольше. Мое терпение тоже небезгранично.
На сем переговоры закончились, но странник не сомневался в их успехе. Эта трусливая шайка городских богатеев… они наверняка предпочтут откупиться, чем начинать сражение. А то, что рабы шутить не станут и бросать слова на ветер тоже, в городе уже все прекрасно знали. Очевидно, старейшины Сухэя хотели просто выиграть время. Блейд не сомневался, что они уже отправили морским путем спешного гонца на юг, в имперскую столицу. Пусть; планам странника это помешать не могло.
На вечерней заре он со свитой вновь показался у городских ворот, предусмотрительно взяв с собой круглый щит — на случай, если со стены решат угостить стрелой.
Переговоры начались трудно. Городской голова вздыхал, жаловался на беспорядки и неурядицы, говорил, что выдать запрашиваемое количество продуктов не сможет, потому что иначе вверенные его попечительству люди начнут умирать голодной смертью, и приводил тому подобные аргументы. Блейд спорил, грозил, доказывал — словом, все шло как обычно. Привычная для странника словесная игра, в которой он был очень силен. Тысячники Блейда сидели и грызли костяшки кулаков — им не терпелось броситься на штурм.
Да, все шло как обычно, но когда спор стал особенно жарок и Блейд невольно подал коня чуть ближе к воротам, градоправитель внезапно отскочил от бойницы; и тотчас же створки ворот распахнулись.
Там стояла конница — наверно, несколько последних десятков из личной охраны градоправителя. Бывалые легионеры, ветераны, умелые и опытные; вдобавок настроенные очень решительно. Они бросили своих коней с места в карьер; со стены полетели арбалетные стрелы.
Блейд яростно выругался. Ну, это им даром не пройдет! Он ударил коня каблуками, посылая вперед, навстречу легионерам, чего те никак не ожидали. Взмах — и первая голова слетела с плеч. Он врезался в густую толпу всадников, рубя направо и налево; однако его тысячники бросились наутек, а один из них, нелепо раскинув руки, опрокинулся на спину коню со стрелой в шее…
Блейд же прорвался сквозь строй. Пригнувшись к шее скакуна, он погнал его вперед, держась в мертвом пространстве ближе к основанию стены, чтобы не попасть под летевшие сверху стрелы. Легионеры поспешно разворачивались, готовясь мчаться в погоню — чего странник только и ждал.
