Он попытался протиснуться мимо нее, но Робин схватила его за локоть. Он стряхнул ее руку и взбежал на верхний уступ.
— Это убийство! — летел ему вслед крик сестры, и Зуга, карабкаясь, вспомнил слова Тома Харкнесса.
Старик обвинял отца в том, что тот, не колеблясь, убил бы любого, кто встанет у него на пути. Так вот что имел в виду Харкнесс, внезапно понял Зуга. Майор спросил себя, не прокладывал ли отец путь через ущелье с боем, точно так же, как сейчас собирался проложить его он.
— Если это смог бы сделать поборник всемогущего Господа, то почему бы и мне не последовать его примеру, — пробормотал молодой Баллантайн про себя и двинулся дальше по крутой тропе.
Внизу снова громыхнул «энфилд». Расстояние приглушило звук, он еле слышно донесся сквозь грохот лавины смертоносных камней. Стреляя под таким углом, Ян Черут мог в лучшем случае надеяться напугать атакующих; кто-либо из них мог попасть под выстрел, сделанный со дна ущелья, только если бы высунулся далеко за край утеса.
Зуга с холодной злостью поднимался вверх, без колебаний ступая на самые опасные места узкой тропинки, где из-под сапог вылетали мелкие камешки и с тихим шелестом исчезали в ущелье глубиной в несколько десятков метров.
Внезапно майор вышел на более широкий уступ, образованный пластами горных пород. Он поднимался вверх не так круто, и Зуга бежал по нему, не боясь оступиться. Он продвигался довольно быстро: с того момента, как первый валун обрушился в ущелье, прошло всего минут десять. Нападающие продолжали бомбардировку, от грохота летящих валунов дрожали холмы.
На тропе перед ним по расколотым камням проскакала вверх пара антилоп-сасс. Вспугнутые человеком и грохотом камней, они, казалось, порхают на кончиках удлиненных копыт. Сассы добежали до края уступа и одна за другой совершили то, что на первый взгляд выглядело самоубийственными прыжками в пустоту. Невероятными скачками они вознеслись метров на тринадцать с лишним вверх, прямо на отвесную скалу, на которой, казалось, не за что было зацепиться, но прилепились к ней, как мухи, и проворно скрылись из виду за вершиной утеса.
С трудом карабкаясь по крутому склону, Зуга позавидовал легкости их прыжков. Пот пропитал его рубашку и едкими ручьями заливал глаза. Он не мог остановиться и отдохнуть, потому что далеко внизу раздался высокий мучительный вопль, означавший, что какой-то из летящих валунов зацепил по крайней мере одного носильщика
Он преодолел очередной крутой поворот козьей тропы, вскарабкался на обрыв и внезапно очутился на плоской, как стол, вершине, усеянной куртинками ракитника и щетинистой желтой травой, похожей на ежиные колючки.
Зуга бросился на землю на край плато, ловя воздух ртом. Затем вытер пот с глаз и всмотрелся в утесы на противоположной стороне глубокой пропасти. Он находился на одном уровне с их вершинами. До них по прямой было метров триста или четыреста — в пределах досягаемости «шарпса», хотя стрелять из гладкоствольного ружья десятого калибра с такого расстояния было безнадежным делом.
Зарядив винтовку, майор осмотрелся и сразу понял, почему нападавшие предпочли противоположную сторону ущелья, а не ту, где лежал он.
Воины находились на плоской вершине скальной башни с отвесными стенами, и ни с одной стороны не было видимого подхода. Если туда и вела тропа, она была тайной, и ее легко было оборонять. Запас снарядов у нападавших оставался неисчерпаемым, круглые валуны валялись повсюду, кое-где они были с голову человека, кое-где — огромные как слоновьи туши. Зуга видел, как защитники приподнимают эти валуны и перекатывают их через край утеса с помощью тяжелых деревянных брусьев.
У Зуги дрожали руки, и он с трудом овладел собой. Майор целился в людей по ту сторону широкой расщелины, но «шарпс» вздрагивал в руках. Он насчитал их не больше двух дюжин, все были обнажены, если не считать одеждой короткие кожаные юбочки, темная кожа блестела от пота.
Он перевел дыхание, прополз на животе вперед и установил ложе «шарпса» на камне перед собой. Теперь ружье лежало неподвижно. Пока он прицеливался, отряд нападавших успел опрокинуть громадный валун через край утеса.
Камень сдвинулся с места с коротким скрежетом — Зуга отчетливо его услышал — и полетел вниз с тихим шелестом, похожим на взмахи орлиных крыльев. Потом, пролетев более шестидесяти метров, рухнул на дно ущелья, и от чудовищного удара в который раз содрогнулись горы.
Небольшая группа чернокожих отошла от края утеса, чтобы немного передохнуть перед тем, как выбрать следующий «снаряд». Только на одном из них был головной убор — что-то вроде шапки из львиной шкуры, покрытой длинными рыжеватыми волосами с черными кончиками, благодаря чему человек казался выше своих спутников. Он, похоже, отдавал им приказы, жестикулируя и толкая тех, кто стоял ближе к нему.
— Погоди, красавчик! — шепнул Зуга, пот холодил спину и шею. Он установил прицел на дальность в триста метров и уперся локтями в землю. Ружье неподвижно лежало на камне, и он прицелился в человека в шапке из львиной гривы.
Пальцы коснулись спускового крючка. Не успел грохот выстрела стихнуть в барабанных перепонках, как он увидел, что от края скалы по ту сторону ущелья откололся крошечный камешек.
— Низковато, но прицел хороший, — сказал он себе, откинул затвор «шарпса» и вставил внутрь бумажную гильзу.
Выстрел напугал нападавших. Они озадаченно озирались по сторонам, не понимая, что это и откуда на них обрушилось. Африканец в головном уборе осторожно подошел к краю утеса и нагнулся, чтобы осмотреть свежий скол на магнетитовой скале. Он коснулся его пальцем.
Зуга вставил пистон и взвел курок. Он прицелился в качающуюся желтую шапку, нащупал чувствительный спусковой крючок и нежно, как любовник, нажал на него.
Пуля ударила в тело с глухим стуком, так домохозяйка выбивает ковер, и человек в львиной шапке резко развернулся, широко раскинув руки, шаркнул ногами в гротескном танце, колени его подогнулись, и он рухнул на край утеса, как загарпуненная рыба.
Его спутники застыли на месте, не пытаясь помочь. Он скользил к краю обрыва и, в последний раз судорожно дернув ногами, свалился в пропасть.
Человек падал долго, его раскинутые руки и ноги вращались, как спицы тележного колеса, и наконец с глухим стуком рухнул на далекий каменистый склон.
Зуга снова выстрелил в тесную кучку людей, не целясь ни в кого из них конкретно, и одной пулей ранил двоих.
Тесная толпа распалась на бегущие фигурки, и до Зуги отчетливо донеслись испуганные вопли. Прежде чем Зуга успел выстрелить снова, они в мгновение ока исчезли в узкой лощине, как стайка маленьких мохнатых даманов.
