Всё познаётся в сравнении. Невозможно передать словами тот великий кайф окунуться в горячую ванну и намылиться душистым мылом после долгого путешествия по жаркой, сухой и пыльной саванне. Все тревожные переживания и тягостные мысли мгновенно вылетают из головы, оставляя в теле ощущение великого блаженства. О свежем белье на мягкой кровати я уже забыл мечтать. И тут вдруг позабытые мечты неожиданно осуществлены. Правда, кровать пришлось разделить с теми, кто сильно захотел поделить меня самого. Хорошо хоть не разорвать на две половинки. Холодный воздух из приоткрытого окна не смог остудить нахлынувшее желание. Пусть мне уже удалось в значительной мере овладеть отдельными «особенностями» своего заметно обновившегося и помолодевшего организма, но иногда стоит сбрасывать контроль, полностью отдаваясь нахлынувшей страсти. Все дела и заботы теперь отстанут от нас до утра, когда мы снова изрядно утомим друг друга, и ещё раз восславим самые обычные дары цивилизации в виде чистой горячей воды и душистого мыла. Счастья много не бывает.
Ночь, утро, вот и хмурый день наступил, так не хочется вылезать из кровати, но есть такое плохое слово — «надо». Надо то, надо сё, столько всего давно стоит в очереди и требует своего внимания. Ополоснулись, оделись, спустились вниз к столовой, ловя на себе завистливые взгляды сидящих там мужиков и нашей чёрной кухарки, протирающей большим полотенцем мытые тарелки. Им всем ведь тоже сильно хочется. И лишь Лиза поглядывает в нашу сторону с лёгким ехидством, всё прекрасно понимая. Что же, сегодня большую часть простых проблем мы благополучно решим с помощью банального золота.
После сытного завтрака собралась небольшая экспедиция по городским торговцам на двух машинах. Отмытый от грязи и выглядящий практически новым «Хамви» вполне себе представительская машина по местным меркам, пусть и со снятым с турели пулемётом. Но сама турель безмолвно намекает — владельцы люди суровые и с ними лучше по мелочам не ссориться, вдруг они ещё и злопамятные. Наша бывшая больница на колёсах, тоже не выглядит откровенным хламом, на котором тут катаются все кому не лень. Трёхосный британский военный грузовик конца восьмидесятых годов выпуска, специально адаптированный под Африку и хорошо вписывающийся в местные условия. Его главный минус — повышенный расход топлива из–за мощного мотора, но платформа весьма устойчива и способна хорошо разгоняться даже по пересечённой местности. При желании кабину можно хорошо забронировать, шасси легко потянет лишний вес, но полноценного броневика из него всё равно не получится. Далеко не идеал, но нам ведь выбирать не приходилось, брали не глядя. Краска достаточно свежая, заделанных пулевых пробоин нет. Даже дворники исправно смахивают капли с лобового стекла. В остальных машинах до сих пор свалены вещи, мы их даже не разбирали. Лиза категорически потребовала взять её, иначе начнёт капризничать. Она ещё подросток, ей можно — именно так прямо и заявила. Ну, разве можно отказать? Оксана сунула мне блокнот со списком необходимых закупок, когда только успела составить, и отправилась досыпать дальше. Ночи ей не хватило, мне, если честно — тоже. Капрала Флиппи я озадачил оборудованием узла связи в одном из кабинетов второго этажа. Радиоразведка нам пока не требуется, но оборудованный командный пункт может пригодиться. Вот с оставшимися мужиками пусть всё подготовит как надо, я позже проверю. Братьев Влас брал с собой как водителей, охранников и грузчиков заодно. Взгляды у них цепкие и внешность более походит на большинство местных обитателей, нежели у нас.
Долго выезжали из дворцового квартала, всё же вспомнив вчерашнюю дорогу со второй попытки. Перед воротами мне приходилось вальяжно вылезать наружу под дождевые брызги, демонстрируя бдительной охране золотую бляху. Та почтительно кивала головой, открывая проезд и внимательно оглядывая наши машины, дабы хорошенько их запомнить. Мы здесь не один раз будем проезжать. Первым делом Рогнеда направила нас не в торговый, а промышленный квартал города. Именно там лучше всего осуществлять оптовые закупки прямо со складов. И у неё здесь имелись давно налаженные связи, потому долго искать не пришлось. Мы встали около цеха по производству армейских пайков. Смесь достающих оттуда запахов совсем не напоминала о еде. Значит, пайки мы здесь покупать не станем. Девушка куда–то ушла на десять минут, после чего мы поехали грузиться к продуктовому складу. Минус сто тридцать золотых динаров, и у нас полный кузов мешков с пшеницей, рисом и другими крупами, ящиков с овощами и фруктами, бочек молодого кислого вина и коробок с консервами. Свежего мяса нет, исключительно тушенка из рогачей в различных упаковках. По вкусу она не очень, но есть можно. Есть рыба, как морская, так и озёрная в широком ассортименте. Соленая, копчёная, вяленая и даже свежезамороженная. За другими деликатесами нужно уже к торговцам ехать. Цена за всё только кажется маленькой. В одном динаре три грамма чистого золота, а в одном орденском экю лишь одна десятая. Потому мы заплатили более трёх с половиной тысяч экю, что по местным меркам весьма приличная сумма. Теперь основных продуктов нам должно хватить до конца сезона дождей, хотя кое–что докупать всё равно придётся. Кстати, орденские экю здесь в качестве оплаты не принимали. Строгий запрет. Требовалось продать их на регулярном аукционе как обычный товар за золотые динары или местные бумажные деньги. Желающие могут воспользоваться услугами официальных менял. Но обменный курс у них, мягко говоря — спекулятивный, отличающийся от официального раз в три, и естественно, не в пользу клиента.
Нагруженный грузовик отправился к дворцу, а мы направились в квартал работорговцев.
— Как погляжу, у тебя совсем нет предубеждения против всех этих… — взмахом свободной от руля руки я обозначил тех, к кому мы сейчас направлялись.
— Рабство позволяет сохранять человеческие жизни, — правильно поняла меня Рогнеда, прокладывавшая мой маршрут по улицам города с переднего пассажирского сидения.
Сидевшая сзади Лиза навострила ушки, с большим интересом подслушивая наши разговоры.
— Здесь людей и так мало, особенно тех, кто собой хоть что–то представляет. И терять их в постоянных столкновениях совершенно неразумно, — она продолжила говорить, показав мне очередной поворот. — Деньги и золото добываются и зарабатываются, а жизнь только одна. К тому же многие здесь продают в рабство сами себя.
— Зачем? — Своим заявлением она повергла меня в лёгкий шок, заставив сбросить скорость.
— Некоторые здешние работорговцы весьма благочестивы, — ещё одна фраза из её уст, которую я не смог сразу понять. — Они могут подобрать рабу такого хозяина, у которого они получат куда больше жизненных благ, если бы просто нанялись на работу. Раб — это собственность и её принято беречь, если она того достойна, а наёмный работник не вызывает доверия. Сегодня он работает на тебя, а завтра уйдёт к тому, кто предложит лучшие условия. Местный менталитет нам не изменить, остаётся принимать и пользоваться возможностями. Для рабов здесь есть школы профессиональной подготовки. Это существенно повышает их цену, заставляя работорговцев вкладываться в качество своего товара. Сейчас ты и сам всё увидишь… — сказала она, указывая в сторону длинного одноэтажного строения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
