– Верю, – вздохнул Донской. – В ваши методы – верю. Но знаете, я ничего не боюсь. Совсем ничего.
– Это пустой разговор, – нетерпеливо заметил майор.
– Да. Давайте-ка для начала согласуем позиции. Во-первых, в какое заведение вы собираетесь определять нашего общего знакомого?
Майор поостерегся отвечать прямо. Информация была служебной.
– Это специальный пансионат для людей с пороками развития, – только и сказал он.
– Вы меня обнадеживаете. Я боялся, что это какой-нибудь подземный НИИ военной биологии. Осталось только уточнить, в какой именно пансионат?
– Вот этого сказать не могу.
– Уверяю вас, товарищ майор, предосторожности излишни. Мы ведь хотим быть союзниками?
– Не уверен.
– Я сейчас вам помогу. Итак, пансионат. Сначала на запад, потом вдоль границы на север, так? И вот там, в краю озер и берез...
– Да, – процедил майор. – Все верно, черт вас побери.
– Надо же, как быстро мы нашли общий язык. Оказывается, мы собираемся везти нашего пациента в одно и то же учреждение. И стоило ругаться?
– Откуда вам известно это место? – сухо спросил майор.
– На нас вышли представители фонда и все объяснили. Тоже, кстати, фотографии предъявляли. А вы как узнали?
Майору не нравилось, что ему задают столько вопросов. Но он решил проявить гибкость – главное, чтоб переговоры удались.
– Существует полуофициальная договоренность между фондом и нашей организацией. Мы обязаны сообщать о таких случаях и содействовать в доставке.
– Ну, ясно... Хотя меня удивляет, какой интерес связывает вас с благотворительным фондом... Ну да, ведь все таинственное и непознанное должно проходить через вас?
– Да хватит вам! – в сердцах проговорил Соляков. – Давайте теперь уж решать, как нам быть дальше.
– Никак, – развел руками Донской. – Можете идти отдыхать. Мы сами отвезем его куда нужно.
– А вот это у вас не выйдет, – усмехнулся майор. – Я говорил, что не верю вам, и сейчас готов это повторить. Хотите участвовать – я пока не возражаю. Вы – ученые, у вас может быть на это свой резон. Согласен. Но мои люди будут рядом с вами. Операция пройдет под нашим контролем.
– Ого! Быстро вы нас возглавили, – покачал головой Донской. – Стало быть, от нас требуется взять официального наблюдателя?
– Не просто наблюдателя. Неизвестно, что может произойти в дороге. Вокруг вашей больницы кишат бандиты и проходимцы. Вас всегда окружают какие-то странные события. Я не уверен, что в такой обстановке вы доставите объект благополучно.
– Доставим, мы же в этом заинтересованы. И вооруженная охрана для этого найдется.
– Охрана, – презрительно усмехнулся майор. – Что может частный охранник за пределами своей фирмы? Только пальчиком грозить да из газового пистолета собак отпугивать. Нет уж, охрану мы возьмем на себя.
– Какие еще будут пожелания? – учтиво спросил Донской.
– Никаких пожеланий, мы говорим серьезно. Хотя... Есть одно пожелание. Я хотел бы еще раз взглянуть на него.
Донской рассмеялся:
– Ну хорошо, идите за мной, господин союзник.
Луков спал. Соляков смотрел сквозь прозрачную стенку и не мог оторвать изумленного взгляда.
– Где же вы это взяли? – с содроганием спросил он.
– Вы же говорили, что уже видели его. Или это была ваша военная хитрость?
– Видел, но... Черт возьми, неужели его родила женщина? Нормальная женщина?
– Ну... Можно и так сказать.
– Но как? Из-за чего?
– Думаем, ищем... Пробуем версии. Знаете, ведь до двух месяцев зародыш имеет хвост и жабры. А потом они пропадают. Я вот все думаю: а может, не только хвост и жабры? Может, клыки, панцирь, когти? И по какой-то причине все это осталось при нем.
– Это возможно?
– Вряд ли. Я не имею никакого представления, что за странная причуда природы этот наш пациент.
– Жаль. Я надеялся, вы знаете о нем все.
– Пока нет, но надежд не теряем. Я рассчитываю, что в том пансионате нам хоть что-то объяснят.
* * *
Сударев был в бешенстве. Таким его давно уже не видели, и сегодня от него даже прятались.
Но это было лишь на людях. Стоило Судареву остаться одному, он переставал материться, бросать испепеляющие взгляды и грохать кулаком по столу.
Его лихорадило. Он с паникой чувствовал, что могучая пирамида, на вершине которой он восседал, вдруг покосилась и начала расползаться. Самое страшное, что трещину дал один из важнейших ее столпов – Лука. Тот самый Лука, которому Сударев зачастую верил больше, чем себе. Тот, на котором держались отношения с массой нужных и могущественных людей. Его трехмесячное отсутствие уже дало свои горькие плоды. С этим еще можно было примириться, но то, что он вдруг стал врагом...
Сударев сидел один довольно долго, бессмысленно водя авторучкой по бумаге и размышляя. Наконец он схватил телефон.
– Саламбекова ко мне!
Вошел по-южному смуглый человек в тельняшке-безрукавке и пятнистых армейских штанах. На его плечах блестел пот – человек пришел из спортзала, оборудованного здесь же в подвале.
Зная настроение хозяина, Саламбеков нерешительно замер у двери.
– Сядь, – процедил Сударев.
Тот присел на самый кончик стула, словно боялся его осквернить.
– Лука скурвился, сука, – с ненавистью проговорил Сударев. – Мало того что много знал, так стал еще и много говорить.
Саламбеков не отвечал, преданно глядя на хозяина и размеренно моргая.
– Достань мне его, Мавлен. Как хочешь, но достань. Можно мертвым.
– Где достать? – развел руками Саламбеков. – Весь город перевернули – нету!
– Где достать, я тебе скажу, – успокоил Сударев. – Он либо еще там, либо... Либо там знают, где искать.
– И что мне делать?
– Это ты у меня спрашиваешь? – взорвался Сударев. – Кто должен знать, что делать, – ты или я? Кто из нас бывший мент с тремя медалями?
– Да я не то хотел... – Саламбеков съежился. – Я спросил – внаглую накатить или аккуратно?
– Как хочешь! – заорал Сударев. – Как твоя баранья башка придумает, так и делай! Задачу понял?
Саламбеков от каждого выкрика отодвигался все дальше и дальше и чуть не свалился со стула.
– Внаглую, наверно, не надо, – сказал Сударев неожиданно спокойно. – Там охрана очень бойкая, с пушками. Зря ребят не подставляй, да и шуметь нам сейчас нежелательно.
– Ага, значит – аккуратно, – обрадовался Саламбеков.
– Молодец, быстро догадался. Давай иди думай. Времени, учти, в обрез. Он куда-то может уехать. Все, пошел...
Саламбеков поднялся и неестественно прямо зашагал к двери, шурша своими пятнистыми штанами.
– Постой, – сказал Сударев.
– А?
– Ага! Тот человечек, что у нас в гараже сидит, – он как, жив-здоров?
– Да ну, дурной какой-то. Говорит, Лука в дикобраза превратился и в больнице теперь лежит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
