— Да я ему и сам уже объяснял, сэр. Он знает, зачем я за ним хожу.
— Ох, — профессор снова хихикнул. — К сожалению, то ли он вас не понял, то ли у него фантазия разыгралась. Ну, ничего, я всё улажу. Ступайте, мой мальчик… мне вас проводить?
— Спасибо, профессор, в коридоре меня ждёт мисс Фессенден.
— А! Очень милая девушка! Надеюсь, и свидетелем она будет толковым, не то, что профессор Карлайл… да избавят нас добрые боги от нужды в свидетелях!
Но нет, не избавили — новая беда была уже не за горами, до неё оставались считанные дни.
4
Как ни странно, военное дело доставляло Веттели куда больше хлопот, чем естествознание.
Через день после неприятности с мензулой пошли затяжные дожди, и топографию пришлось отложить до лучших времён — карты размокали, ученики ныли. Веттели поначалу, исключительно для порядка, ворчал:
— Думаете, на войне вам всегда будет солнышко светить? Думаете, явится добрый боженька Дагда, скажет: «Ах, батюшки, топографу Фаунтлери приказано начертить план местности, какая прелесть! Ну-ка, я ему подсоблю», — и разгонит все тучки?
— Почему же Дагда? — жалобно хлюпнул посиневшим носом Фаунтлери, с капюшона его насквозь промокшего непромокаемого плаща капало прямо на расплывающийся чертёж. — Я думал, за солнце отвечает Беленус…
— Какая разница? Беленус за солнце, Дагда за дождь, как они между собой разбираются, не знаю, это их внутренние дела. Главное, что на войне вам на богов рассчитывать не придётся. Надо смолоду готовиться к худшему.
— Почему не придётся? А если я стану усердно молиться и приносить богам дары?
— Проверено — бесполезно. На войне боги молчат.
— Тогда зачем же нужны полковые друиды? Какой от них прок?
— О-о-о! Фаунтлери, ну что у вас за манера, каждое занятие превращать в философский диспут? Мой вам совет — даже не помышляйте о военной карьере. Бегите от армии, как от чумы.
— Но почему, сэр? Я на днях как раз подумал…
— Именно из-за вашей привычки думать о посторонних вещах, вместо того, чтобы решать конкретную боевую задачу. Вот где ваш план, скажите на милость?
— А? Ой… — парень панически уставился сперва на опустевший планшет, потом себе под ноги.
— Вот именно — ой! Плавает в луже. Разве ему там место?
В общем, это была не работа, и, промучившись пару уроков, топографию он отменил. Занялись боевой магией. Никаких фламеров, конечно, только простейшие оборонительные приёмы: защитные круги от нежити, отведение глаз, отведение пуль…
Казалось бы, что может быть банальнее защитного круга?
На краткосрочных подготовительных курсах для субалтерн-офицеров с ними обходились просто: запирали в подвальном помещении, выпускали из клетки пяток голодных вампиров — и кто не спрятался, тот сам виноват. Наука усваивалась очень быстро, обходилось без жертв и травм.
Вопрос. Где простому школьному учителю из графства Эльчестер раздобыть для занятий голодного вампира, хотя бы одного-единственного, и как на такое, с позволения сказать, «учебное пособие» посмотрит его начальство? За советом Веттели пошёл к ведьме Агате.
— Где можно достать вампира?! — мисс Брэннстоун удивлённо подняла бровь. — Зачем тебе такая дрянь, мальчик? Неужели не хватило давешних неупокоенных духов?
— Мне нужно для занятий, — ответил Веттели умоляюще и изложил суть проблемы.
Агата в задумчивости потёрла лоб.
— Да-а, задачка! Боюсь, профессор Инджерсолл не будет в восторге, если в придачу к убийце в нашем многострадальном Гринторпе заведутся ещё и вампиры. Слушай! — её осенило. — А боггарт тебе не сойдёт? И достать легче — я бы к утру изловила, и безопаснее как-никак.
— Но разве боггарт станет кидаться на учеников? Нам ведь нужно, чтобы нежить нападала, — усомнился Веттели.
— Ого! Ещё как станет, не сомневайся! Я его нарочно разозлю. Ты им теорию уже давал?
— Давал.
— Пробные круги чертили? Получалось?
— Так точно… в смысле, чертить-то чертили, а получалось или нет — без вампира не разберёшь. Вроде бы, контуры активные, но достаточно ли — я сам почему-то не могу понять, хотя, меня ведь специально учили. Забыл, что ли?
— Бывает, — согласилась ведьма, но почему-то отвела глаза. — А с боггартом справишься, если слишком сильно разойдётся? Сможешь усмирить? Нам ведь не нужны жертвы, правда?
— Трудно сказать, — когда речь шла о безопасности других, Веттели соблюдал осторожность и старался не переоценивать собственные силы. — Я ещё никогда не усмирял боггартов. На фронте мы имели дело с совсем другими тварями, из арсенала брахманов и чёрных колдунов Магриба. Но даже их мы не усмиряли, а просто убивали. А боггарта мне, наверное, станет жалко убивать, он же все-таки свой.
— Вот уж не думала, что чьи-то патриотические чувства могут распространяться на боггартов! — усмехнулась мисс Брэннстоун. — Ладно, я его поймаю, ты сначала потренируешься сам, а потом уже потащишь его к детям. У тебя завтра есть первый урок? Нет? И у меня нет. Приходи ко мне в класс пораньше, боггарт будет тебя ждать.
…— По-моему, вы затеяли глупость, — благоразумно заметила Эмили, когда он, просто к слову, поведал ей о своих педагогических планах. — Мне кажется, это опасно — натравливать на детей злобную нежить. Ты мог бы просто пригласить Агату на урок, и она бы тебе точно сказала чьи круги удались, чьи нет. Наверняка ей это легче лёгкого.
Отчасти, она была права, но у Веттели имелись свои резоны.
— Во-первых, какие там дети — по шестнадцать лет парням. Во-вторых, боггарт это не совсем нежить. В-третьих, в спокойных условиях хороший круг начертит любой дурак, поэтому нужно создать обстановку, приближенную к боевой. Только тогда станет ясно, кто чего стоит. Короче, без боггарта не обойтись. Хотя я бы, конечно, предпочел вампира, его хоть не жалко прикончить, в случае чего.
На это Эмили понимающе кивнула. Что Норберт Веттели жалеет боггартов, её нисколько не удивило.
…Боггарт сидел внутри объёмистой, галлонов на десять, стеклянной бутыли, был невелик, но пузат, шерстист, когтист, безобразен и зол, как целая стая голодных оборотней. Кроме того, он курил удивительно вонючую трубку, и из бутылочного горлышка, как из паровозной трубы, вылетали клубы едкого дыма. Кажется, он делал это не ради собственного удовольствия, а исключительно назло окружающим, поскольку и сам время от времени принимался надсадно кашлять и отплёвываться. Непонятно лишь, чего ради старался, ведь кроме него и только что заглянувшего Веттели, в лаборатории никого не было.
— Добрый день, сэр, — Веттели не знал, как следует вести себя с боггартами, поэтому поздоровался очень учтиво.
— И это ты называешь «добрым днём», парень? — взревел боггарт яростно, у него был сильный фотлский[110] акцент. — Давай-ка мы поменяемся с тобой местами, ты посидишь часок-другой в этом богомерзком сосуде, — он шарахнул кулачком по стеклу, — и ужо тогда мне скажешь, добрый сегодня день, или не очень.
— Не стоит, сэр, — отказался Веттели. — Простите, если вас задел, я просто хотел быть вежливым. Лучше скажите, вы случайно не знаете, куда подевалась мисс Брэннстоун?
— Та ведьма, что меня здесь заперла? — угрюмо уточнил боггарт. — Знаю. Выпустишь — скажу… Хотя, ладно, — он отчего-то передумал. — И так скажу. Она пошла в дворницкую за новой метлой.
— Неужели? — удивился Веттели. — Зачем она ей?
— Действительно! — ядовито ухмыльнулся застекольный узник. — И зачем ведьме метла? Наверное, решила привести в порядок школьный двор и дорожки в гринторпском парке. А может, поставит её у себя в спаленке, украсит цветными лентами на манер майского шеста и будет сама с собой водить хороводы по ночам, босая, в одной сорочке и с алой розой в распущенных волосах. Какой вариант тебе больше нравится?
— Мисс Брэннстоун собралась летать на метле? — сообразил Веттели и удивился ещё больше. — Я думал, в наше время это не принято.
