Шустрик упал спиной на землю. С затылка на песок хлынул кровавый поток. В жопу здравое мышление! Они должны заплатить!
Приоткрываю дверь и выскакиваю наружу. Сила, ловкость и выносливость перенасыщаются энергией. Объем материи позволяет заполнить их предела. Пускай они и проигрывают по величине одарённым даже с оранжевой материей, но их баки полны.
Нас разделяет пятьдесят метров. На моём пути: извилистая тропинка, наваленная гора дров и колодец. Колодец врылся в землю очень удачно. Будто бы знал, что через несколько сотен лет послужит идеальным прикрытием для крадущегося Сайлока.
По пути я выпиваю два зелья и достаю левой рукой нож. В правой руке обычный пистолет, но это меня не тревожит. Если придётся, я разорву их на куски. Как когда-то Питон разорвал Варваров.
Горьковатый напиток проваливается в желудок, материя отзывается увеличением количества всех основных звеньев:
Сила 6 (+2), Ловкость 6 (+2), Выносливость 6 (+2), Восприятие 20 (+2), Интеллект 10 (+2).
Спустя секунду в структуру вмешивается второе зелье. На его приготовление я потратил десятки часов. Назвал боёвка. Даже с рентгеновским зрением было не просто скомпоновать этот рецепт. Зелье получилось совершенным и повышало определенную выборку вторичных характеристик.
Во время работы в лаборатории мне пришлось даже пойти на уловку, чтобы сделать боёвку именно такой, какой я хотел её видеть. Я выпил два литра низко концентрированного улучшителя алхимии. Вещество было очень токсичным, а потому я размазал его огромным объемом смягчающей жидкости. Искусственно увеличил алхимию до четырнадцати единиц, и только тогда решил загадку с боёвкой:
Вторичная характеристика физическое развитие повышена до — 10 (+3).
Вторичная характеристика сопротивление урону повышена до — 10 (+3);
Вторичная характеристика рукопашный бой повышена до — 10 (+3)
Вторичная характеристика акробатика повышена до — 10 (+3);
Вторичная характеристика лёгкое оружие повышена до — 10 (+3).
Ускоряюсь возле колодца, подбираю ногу, отталкиваюсь.
Наёмники замечают взметнувшееся в небо тело и изгибаются, направляя оружие. Раньше, чем самый быстрый из них нажал на курок, я сделал это четыре раза и отправил по одной пуле в грудь каждого наёмника. Этого достаточно, чтобы сбить их с толку и приземлиться невредимым.
Указательный палец судорожно жмёт на курок, пока не осекается о щелчок пустого магазина. Один из автоматчиков спускается на землю с насаженными в груди дырками. Тем временем автоматчик, что вырос прямо передо мной, становится похож на иголочную подушку. Левой рукой я искромсал его тело и шею. Перерезаю шлейку на плече, выхватываю автомат и ухожу за спину.
Пара обжигающих касаний по плечу и ноге. Двое ещё невредимых отбегают и стреляют. Половина их ядер застревают в автоматчике, другая — улетает в молоко, я ловлю три прямых выстрела, а остальное — царапины по касательной.
Живой щит в моих руках уже не живой. Хватаю его за шлейки нательной кобуры и сую автомат под мышку. Очередь стрекочущего мелкокалиберного автомата дырявит второго автоматчика, будто швейная машинка. С бордовой или красной материей он бы ещё поборолся, но оранжевая не в состоянии вытащить с того счета изрешечённое двумя десятками пуль тело.
Следующая на очереди цель — наёмник справа. Вращаю мёртвым телом автоматчика, будто пулемётной турелью, и зажимаю курок, когда противник попадает в перекрестье. Тот стреляет в ответ. С идеальной точностью находит выступы моего тела за человеческим щитом. Ослабляет ядрами ноги, плечо, бок. Ядра улетают по касательной, но оставляют на теле изодранные туннели, каждый из которых становится серьёзной проблемой.
Выглядываю из-за плеча и вижу, как красные вспышки ранений клубятся возле его тела. Он отпрыгивает в сторону, рассчитывая увернуться от остатков пуль в магазине, но мой прицел прикован к нему, будто магнит.
Слышу три выстрела со спины и проседаю по энергии. Последний наёмник обошёл сзади, живой щит прикрывает меня только с одной стороны, а значит нужно действовать быстрее.
Бросаю автоматчика, выбрасываю всю незадействованную энергию в энергетический щит и змейкой мчусь к последнему невредимому. Ухожу влево, вправо, делаю обманные движения. Наёмник водит за мной мушку и жмёт на спуск. Патронов в обойме остаётся пять. Три улетают мимо, а два других хоть и пробивают энергетический щит, но углубляются в тело всего-ничего.
Наёмник отбрасывает разряженный пистолет в сторону, выставляет ответный энергетический щит и встаёт в боевую стойку. Вскидывает руки, прижимает локти к корпусу. Приготавливается, словно боксёр, ожидающий гонга. Но зачем? Приблизившись на расстояние пары шагов, я замедляюсь, но то — обманный трюк. Делаю два медленных шага, театрально выбрасываю в воздух руки, а в следующий миг взрываюсь с выставленным коленом.
Не исключено, что когда-нибудь я пойму, что такое материя. Посмотрю на неё не просто, как на энергетический усилитель тела, а пойму её тайну. Открою секрет творения и узнаю историю подселения в человеческое тело. Ведь сомневаться не приходилось. Материя — это не магическое творение, по крайней мере в привычном понятии.
Как алхимику мне было довольно легко воспринимать её на уровне науки. В комбинации с телом я представлял её гидравлической жидкостью или чем-то похожим, которая при правильном приложении давления многократно усиливала передающую мощность.
Не являлась же она структурой, которой я её себе представлял? Едва ли у меня в лёгких лежала такая многоногая светящаяся каракатица. Как бы я с ней дышал? Из этого следовало, что материя не осязаема в обычном представлении. Несмотря на это, я мог поклясться, что она хрустнула в груди у наёмника.
Прыжок с вытянутым коленом точно в центр его оранжевой структуры убил мгновенно. Скорее всего, так отыграло моё воображение. Но я слышал, как его структура ломается и рушится, будто подорванный дом. Он сделал шаг назад и, словно кит, которые выпускает из сопел фонтаны воды, выпустил из ноздрей чёрную кровь.
Вторичная характеристика рукопашный бой повышена до — 11;
Общий объём материи увеличен до — 13,3 относительных единиц.
От дома раздались хлопки выстрелов. Наёмник, которого я нашпиговал из автомата, ещё держался. Дополз до убитого автоматчика, вытащил у него из кобуры пистолет и стрелял. Его ослабленную руку трясло и колбасило. Кучностью и близко не пахло. Одна пуля уходила правее, другая — вздымала песочный фонтан прямо перед его носом, третья — взмывала в небо.
Из каменной руки убитого я выхватил пистолет, отыскал под курткой запасную обойму и не спеша перезарядился. Вскинул ствол, замер, нажал на спуск. Тот наёмник убил Шустрика выстрелом в голову, я отплатил ему тем же. Ядро вошло в глаз и застряло в голове.
Действия зелий закончились, и я почувствовал усталость, смазанную болью. Хромая на правую ногу, которая стала целью сразу для четырёх пуль, я поплёлся к забору. Склонился над Шустриком, рассчитывая услышать последние слова или что-то сказать самому, но было уже слишком поздно. Поправил его разбросанные руки и закрыл глаза. Он умер.
Рык двигателей я различил ещё минуту назад, а теперь чёрные внедорожники выстраивались шеренгой напротив ранчо.
Оставляя за собой кровавую дорожку, я иду к дому. Если бы материя не занималась починкой плоти, я бы сосчитал врагов и затылком, а так пришлось оборачиваться. Десять. Два жёлтых, пять оранжевых, два красных и один бордовый.
В подсумке у меня осталось два зелья: боёвка и восполнение энергии. Выпиваю оба и останавливаюсь на полпути к дому Литейщика, потому как чувствую десяток прицелов на своей спине. Вскидываю пистолет и стреляю в небо:
— Стоять! Пусть только кто-нибудь сделает шаг, и я грохнул Стекловара Микки!
— Кидай ствол! — дальше всех вышел главарь наёмников с бордовой материей.
