— За то время, которое мы провели в Маор Кладейш, я еще раз слышал упоминание фамилии О’Лэхари, хотя тогда я еще не знал о связи между этими двумя фамилиями. Помните, когда вы позвали в замок Роса Уиверна, старого садовника, чтобы он разъяснил мне кое-что о землях, на которых стоит Маор Кладейш?
— Конечно, помню, — ответила Рианнон, опершись локтем об стол. — Как он мне потом рассказал, он замучался рассказывать вам о скульптурах.
— Именно о них и пойдет сейчас речь. Уиверн мне рассказал, что ваш супруг приказал поставить в саду статуи к вашему приезду в Маор Кладейш и что они представляли героинь основных ирландских легенд, — Рианнон кивнула и Лайнел продолжил: — Волосы одной из них украшал венок и она плакала. Я не помню, как ее звали, но она была кем-то вроде ясновидящей.
— Должно быть, это Фионнуала, — пояснила женщина. — Да, она действительно была ясновидящей, по крайней мере, так говорится в рассказанной Уиверном легенде. Почем вы про нее спрашиваете?
— Вспомните, Рианнон, эта Фионнуала не имела отношения к О’Лэхари?
— Сейчас, когда вы спросили, я припоминаю, что, кажется, слышала от Кормака что-то про его предка, у которого были какие-то дела с этой девушкой. — Рианнон устало провела рукой по лбу. — Человек по имени… Кейн... или Кейлан, или Кейран.
— Стойте, — вмешался Александр с блеском в глазах. — Что вы имеете ввиду, говоря про ясновидящую? Эта женщина обладала даром предвидения?
— В кельтской мифологии есть сотни похожих персонажей, — заверила его Рианнон, — столько, что я даже не помню имени этой конкретной женщины.
— Да, но если в основе этой легенды лежит какая-то реальная история...
— Я почти ничего о ней не помню. Единственное, что приходит в голову, так это то, что речь шла о норманнских войсках. Но почему вас так заинтересовала эта легенда? Разве вы сами не видите, что на этом острове их сотни?
— Подумайте немного, — настаивал Лайнел, поворачиваясь к ней лицом. — Вы и правда думаете, что не имеет никакого значения то, что та женщина обладала даром предсказывать будущее?
Именно это и привлекло внимание Александра. В уставших глазах Рианнон промелькнула искра интереса, переросшая в невероятное волнение. Было почти слышно, как в ее голове соединяются кусочки головоломки.
— Боже мой, — произнесла, наконец, он. — Боже мой, возможно, в этом действительно что-то есть. Женщина, способная предвидеть будущее других людей… знать, что с ними произойдет, вплоть до момента их смерти…
— Некто, слишком дорого заплативший за предсказание гибели клана О’Лэхари, — закончил за нее Лайнел. — Настолько, чтобы превратиться в неприкаянную душу.
Рианнон поднесла руку к губам. Александр подошел к ней.
— Вы говорили, что ваш супруг очень интересовался этой темой. Вы не знаете, записывал ли он свои изыскания? Могла ли там быть информация о Фионнуале? Что угодно, письмо или дневник…
— Думаю, мы можем поискать среди его вещей, — предположила Рианнон, вставая и направляясь к полке, у которой стоял Лайнел. — Еще до нашей свадьбы, Кормак долгие годы посвятил изучению истории и фольклора Дублинского графства. Разумеется, в первую очередь его интересовало все, что связано с кланом О’Лэри. Я уверена, что его записи должны быть где-то здесь. Эйлиш могла часами сидеть, перелистывая их. — Она приподнялась на цыпочки, пробегая глазами корешки стоящих на верхней полке книг. — Была примерно дюжина книг с красным переплетом. О, вот они! — вдруг сказала она, остановившись у череды маленьких томиков на предпоследней полке. Рианнон сняла их с полки с помощью Александра. — Да, я убеждена, что это они и есть. Лучше нам устроиться поудобнее, так как потребуется немало времени, чтобы их просмотреть.
Они осторожно отнесли книги поближе к источнику света. Рианнон вернулась на свой стул, открыла первый том и почувствовала, как дрогнуло ее сердце при виде почерка Кормака О’Лэри.
— Боюсь, все это на гэльском, — разочарованно протянул Александр.
— Да, Кормак часто писал на нем. Он был страстным защитником своей земли и ее традиций. Не волнуйтесь, мне не трудно перевести все это для вас.
Рианнон быстро нашла нужный том. Третья книга была посвящена норманнским завоеваниям и среди записей промелькнуло имя Кейрана О’Лэхари. Лайнел и Александр сели рядом, Рианнон прокашлялась, прочищая горло, и начала читать:
« Из героических свершений О ’ Лэри на протяжении всей истории , самым бесчестным было то , что произошло с Кейраном О ’ Лэхари во время норманнского нашествия в 1170 году . Он был одним из самых могущественных рыцарей своей эпохи , а Маор Кладейш при его жизни превратился в один из основных бастионов побережья . Его боялись и уважали на всем острове , а его родословную превосходили лишь кланы О ’ Тулов и О ’ Бирнов , с которыми он поддерживал хорошие отношения несмотря на существовавший между ними дух соперничества . Супруга Кейрана , Эйдин из клана О ’ Брайенов , считалась красивейшей из всех .
Тем не менее , Кейран не был счастлив с Эйдин . Брак был заключен по любви , но со временем его чувства охладели , когда он понял , что жена не может подарить ему наследника . Разочарование , подкрепленное наблюдением за отпрысками его друзей , переросло в негатив по отношению к жене , которую он сослал на задворки собственного двора , заявив , что ничего не желает знать о женщине , не способной дать ему то , что любая другая женщина может сделать без малейших усилий . Эйдин плакала и умоляла , но слезы не трогали ее мужа , быстро нашедшего другой объект для обожания , которое он уже не был способен дарить своей собственной жене .
