– А если… Если поздно, что тогда будет?
– Приступы участятся, станут продолжительнее и тяжелее. Повреждения начнут затрагивать физическое тело. Она начнет терять память, не сможет концентрироваться и сосредотачиваться. Затем станет все забывать. И всех… Потом начнутся проблемы с передвижением, и в конечном итоге она сляжет. А затем… Смерть. Медленная, мучительная, в беспамятстве и бессознательном состоянии.
Рассказ Ирэн очень походил на описание деменции. Увы, с этой хворью я успел познакомиться близко в своем мире. Бабушка Сереги, моего лучшего друга, страдала старческим слабоумием. Уходила из дома и все пыталась уехать в Краснодар, из которого была родом. Искали всем двором. Однажды нашли через неделю в Туле…
Черт возьми, Матильда – красавица и умница, роскошная женщина… И кончить вот так?
Врагу не пожелаешь подобного финала.
– Ир, если я могу как‑то помочь…
– Да как ты поможешь? – всхлипнула девушка. – Хуже всего осознавать, что она пожертвовала здоровьем ради того, чтобы подготовить меня к поступлению. Ведь могла же отказаться тренировать, могла не брать Сперанских и тебя… Нет же, нужно всегда всех выручить!
– Иди сюда, – я подошел к ней и обнял за плечи. – Может все еще и не настолько плохо. Приедет этот важный башковитый лекарь, осмотрит, вынесет вердикт. И если есть хоть какой‑то шанс помочь твоей тетушке, мы все для этого сделаем. И я тебе помогу, потому что она очень много сделала для меня. Понятно?
Ирэн торопливо вытерла слезы и кивнула.
– Прости, что расклеилась перед тобой. На нашу семью тоже много всего навалилось. Поступление, Шуваловы, этот Радамант, атаки… И еще Леня разбился… Она так его любит!
– И Леню починим. Не все сразу, Ир. Будем решать проблемы по мере поступления. Составим список, распределим по приоритетам и станем потихоньку все разрешать.
Я ожидал, что Ирка сбросит мои руки, как только до нее дойдет, что я ее обнимал, но, к моему удивлению, она даже положила ладонь на мое запястье.
– Спасибо, Миш. У меня не так много людей, на помощь которых я могу рассчитывать.
– Ну мы же связаны твоей клятвой, – улыбнулся я. – Как твой патрон, я обязан за тобой присматривать. Хотя, конечно, дело не только в этом.
Ирэн осторожно вывернулась из моих объятий и поднялась с кресла.
– Собственно, я пришла не плакаться. Сегодня пришел конверт из Аудиториума.
– Ну‑ка…
Девушка нахмурилась. Видимо, вспомнила, какие манипуляции с ней провернули, чтобы скрыть инцидент. И, судя по ее лицу, перспектива поступить в этот контактный серпентарий больше не вызывала у нее таких диких восторгов.
– Так что за конверт? – уточнил я.
– Во‑первых, официально подтверждено, что мы прошли. Ты, я, Коля. Увы, Поле с Борей придется посидеть на скамейке запасных. Иногда устраивают конкурс между провалившими испытания, если идет недобор на курс. Но так бывает редко.
– Поздравляю нас, – кисло ответил я. – А еще что?
– Второй этап будет послезавтра. Даже с учетом того, что мы оба умудрились сразиться со старшими, все равно придется биться против студентов.
Я пожал плечами.
– Логично. Равные условия для всех, да?
– Вроде того. Надеюсь, мы успеем прийти в себя после всего…
– Сейчас меня в первую очередь беспокоит состояние Матильды.
– И еще, – Ирэн ткнула мне в грудь пальчиком со свежим нежно‑розовым маникюром. И когда успела? – Скорее иди завтракать. Через полчаса здесь будет Корф со своей свитой. Дядя Вальтер сказал, у него есть для тебя информация насчет какого‑то Васильева…
Глава 24
– Дай мне десять минут на душ, – попросил я. – И, если не затруднит, попроси у слуг кофе с какой‑нибудь булкой. Есть хочу со вчерашнего дня.
Ирэн улыбнулась.
– Я и сама еще не завтракала. Завтрак уже готовят. Твою любимую форму почистили. Хотя Фрося настаивает, чтобы ты наконец‑то заглянул в шкаф и примерил обновки.
– Оу… Спасибо. Гляжу, у тебя все схвачено, – подбодрил я подругу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ирэн лишь пожала плечами.
– Мне не впервой управляться с домом, пока Матильда плохо себя чувствует. Всякое бывало… Ладно, жду тебя внизу к завтраку.
Она вышла, а я направился прямиком в душ. Горячая вода разогнала кровь и быстро привела меня в чувство. Я тер мочалкой тело так исступленно, словно неосознанно хотел избавиться от воспоминаний вчерашнего дня. Сейчас все это казалось неприятным сном, почти нереальным, но я понимал, что последствия придется разгребать еще очень долго.
Накинув халат, я дошлепал босыми ногами до платяного шкафа.
– Ну‑с, глянем, что там приготовила наша мастерица…
Я распахнул створки и остолбенел. На полках были аккуратно сложены футболки, носки и прочее белье. На вешалках висели рубашки, брюки и даже пара пиджаков. Внизу – туфли и кроссовки на смену моим ботинкам. Все явно было сшито по моим меркам, кроме совсем уж простых вещей. В одежде преобладал черный цвет – все же моя семья носила траур по Петру. Даже это учли…
Нужно бы поблагодарить и Ефросинью, и ее работодательницу при случае. И зачем Матильда тратила на меня столько денег и сил? Это ведь было совсем необязательно, да и сомневаюсь, что отец согласился бы компенсировать все эти затраты. Или то была благодарность баронессы за то, что я приглядывал за Ирэн?
Надев кое‑что из обновок, я спустился в малую столовую, где мы обычно завтракали. Без Сперанских и Матильды здесь казалось совсем пусто. Придвинутые стулья и всего две тарелки… Так странно и тихо.
Ирэн уже пила кофе, изучая утреннюю прессу.
– Ни слова о Полигоне, – оторвавшись от газеты, сказала она. – Кстати, отлично выглядишь.
– Спасибо. Ничего удивительного, что Аудиториум не дал информацию. Думаю, будет только пышная хвалебная статья по итогам зачисления.
– Полагаю, да.
Девушка отложила газету и придвинула к себе тарелку с хлебом. Скромненько…
– Ты ешь и не гляди так на меня, – угадав мои мысли, сказала она. – Просто от всей этой чехарды мне кусок в горло не лезет.
– А мне – наоборот.
Василий внес небольшую чугунную сковородку с моей любимой дымящейся яичницей. Мне с трудом удалось уговорить Матильду позволить мне есть глазунью именно с чугунка. Она поверила, что так вкуснее лишь после того, как сама повелась на мои увещевания и сама попробовала. Не знаю, в чем заключалась эта магия, но со сковородки и правда было куда лучше.
– Спасибо, Василий.
– Рад услужить, ваше сиятельство. – Лакей взглянул на часы. – Ирина Алексеевна, мы все еще ожидаем гостей?
– Полагаю, да. Минут через пятнадцать.
– Тогда в каком помещении нам сервировать напитки?
Ирэн на миг задумалась, а затем решительно кивнула своим мыслям.
– Давайте в библиотеке. Подходящее место для беседы.
– Слушаюсь, ваше благородие.
Храня невозмутимое выражение лица, наш чопорный лакей вышел раздавать указания остальным слугам. Ирина пожевала немного хлеба с маслом и сосредоточилась на кофе.
– Не выспалась? – прожевав кусок, спросил я.
– Полночи провела у тетушки. Пока три чашки не выпью, не проснусь.
Я кивнул. Оно и понятно. Ирка до безумия была привязана к Матильде. Я покончил с яичницей и тоже схватился за кофейник, пока моя подруга не опустошила его окончательно.
И едва успел перемешать сахар в чашке, как со стороны подъездной аллеи донесся шум.
– Вот и Корф? – спросил я, с неудовольствием глядя на чашку. Видимо, не судьба мне насладиться утром должным образом.
Ирэн подошла к окну и отодвинула занавеску.
– Да, это они. Дядя Вальтер, Алексеев и… еще кто‑то. Я его не знаю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Может Иннокентий? Или мордоворот Саша?
Я залпом выпил свой кофе и поднялся.
– Идем встречать?
– Пожалуй. Если ты закончил.
Мы вышли в холл как раз в тот момент, когда слуги распахнули двери и впустили гостей.
– Ваше сиятельство, – кивнул Корф. – Ваше благородие…
