гвоздили по передней линии немецкой обороны.
Словно огромные снежинки, русские снаряды падали и падали на позиции врага. Чаще всего они разрушали проволочные заграждения, иногда под их накрытие попадали пулеметные гнезда, минометные расчеты или даже полевые батареи. Но большая часть взрывов приходилась на мерзлую, декабрьскую землю, основательно укрытую белым покрывалом.
Все, кто был на фронтовом командном пункте, включая самого кронпринца Вильгельма, с завистью глядели, как расточительно расходует своей боезапас их противник. В самом рейхсвере вот уже месяц как начался настоящий снарядный голод, и отныне германские орудия могли ответить только одним выстрелом на десять выстрелов русских.
Шел уже третий час, как войска генерала Маркова властно охаживали огненным веником весь периметр кюстринского плацдарма. Внимательно наблюдая в стереотрубу, кронпринц ждал дальнейших действий противника. Вся его натура подсказывала, что неприятель в самое ближайшее время должен будет предпринять наступление на германские позиции. С тревогой кронпринц наблюдал за участками обороны Кюстрина, пытаясь угадать, где ударят русские полки, но телефон молчал. Только с рансдорфского участка обороны поступило сообщение, что противник из-за реки вот уже в течение двадцати минут ведет обстрел немецких позиций. На вопрос кронпринца о силе огня противника, полковнику Кребс ответил, что это вялый обстрел площадей, сосредоточенный исключительно на береговой линии обороны. Кроме этого, в бинокль у русских замечено некоторое движение, но оно имеет исключительно сумбурный характер.
– Это явно отвлекающий удар противника, – сказал Вильгельм в трубку, – наблюдайте и докладывайте ежечасно.
Кронпринц стал подумывать о возможности переброски из Франкфурта подкрепления полковнику Кребсу, во II Бранденбургской дивизии имелось не столь много сил для отражения полномасштабной атаки, если бы она началась. Большая часть его солдат была переброшена под Бремен и в настоящий момент дожидалась окончания шторма, разыгравшегося на море. Впрочем, Вильгельм не успел додумать, что делать с Кребсом, как новый телефонный звонок с переднего края сообщил, что русские пошли на штурм плацдарма сразу в трех местах.
Столь решительные действия врага разом погасили все сомнения в душе кронпринца, начиналось большое дело. С трепетом в груди слушал кронпринц короткие сообщения, непрерывным потоком поступавшие в его ставку с передовой фронта. Как прямой результат русского артобстрела – были многочисленные обрывы телефонных линий, и зачастую вести с фронта доставлялись посыльными. Находясь на противоположном берегу Одера в районе Зелова, командующий Восточным фронтом твердой рукой держал свои пальцы на пульсе событий, время от времени отдавая те или иные распоряжения боевым соединениям. Так прошло около часа, прежде чем стала вырисовываться общая картина боя, однозначно говорившая: противника удалось остановить, фронт не прорван.
– Русские применили свою излюбленную тактику, движение вслед за огневым валом, так они называют этот прием, – резюмировал поступившие сообщения начальник полевого штаба Восточного фронта генерал-полковник Макс фон Бредов. – Под прикрытием огня они смогли занять передовые траншеи первой линии обороны. Продвинуться дальше им мешают наши неподавленные огневые точки, снег и густые проволочные заграждения, не разрушенные полевой артиллерией. Думаю, что новой атаки следует ждать в ближайшие два часа, русские подтянут резервы и начнут новую артподготовку.
– Я полностью согласен с вами, герр Бредов. Выполняя просьбы союзников, Корнилов должен будет если не прорвать этот участок фронта, то хотя бы показать видимость ожесточенных боев. Что бы вы сделали на месте генерала Маркова в нынешней обстановке?
– С целью ослабления наших позиций на главном направлении своего удара, попытался бы отвлечь часть сил имитацией ложного наступления на другом участке обороны, желательно удаленной от места наступления.
– Отлично, генерал, мы с вами мыслим совершенно одинаково. Значит, если выводы наши верны, то в скором времени должно поступить донесение об еще одном русском наступлении. Подождем и посмотрим.
Словно подтверждая эти слова, зазвонил телефон, и полковник Кребс тревожным голосом сообщил, что на противоположном берегу русские ведут себя очень подозрительно. На большом протяжении течения реки появилась большая дымовая завеса, которая медленно наползает на немецкий берег.
– Замечены ли мероприятия противника по наведению понтонов? – мягким голосом, не предвещающим ничего хорошего, спросил кронпринц. – Можете ли вы, подполковник, со всей уверенностью сказать, что русские начали наступление на вашем участке, чтобы после этого я перебросил к вам резервы из-под Кюстрина, где уже отбито полномасштабное наступление врага?
– Но, экселенц…
– Никаких «но»!!! – яростно взревел командующий. – Скажите четко и ясно, как подобает офицеру рейхсвера и германскому военному, да или нет. Да или нет. Вот все, что я хочу от вас добиться, Кребс, черт бы вас побрал. Неужели вы не понимаете, полковник, что русские просто-напросто собираются применить против вас какой-то новый газ с целью отвлечения наших сил от Кюстрина, который вот уже третий час безуспешно штурмуют! Вам это понятно?!
В этот момент начался новый русский артобстрел, который поставил на их разговоре жирную точку. Приказав вести наблюдение за врагом и приготовиться к отражению газовой атаки, кронпринц разъединился с Кребсом. Получив столь жестокий отпор у высокого командования, тот в свою очередь вылил свой гнев на подчиненных в более простых и доступных выражениях, чем это сделал кронпринц. Как общий итог всех этих телефонных переговоров, появился приказ не поддаваться на провокации врага и не сеять тревогу и панику в трудный для фронта и страны момент.
Все эти перипетии во вражеских штабах как нельзя лучше были на руку солдатам дивизии генерал-лейтенанта Яковлева, которые уже выдвинулись на исходные позиции под прикрытием дыма. Вместе с ними выдвигались саперы генерала Рашевского, несшие легкие понтонные лодки, на пятнадцать человек. Давно приготовленные для штурма больших водных преград, они наконец-то дождались своего часа на берегах Одера.
Без особых затруднений солдаты уфимского полка, первыми среди наступающих соединений, сумели преодолеть еще не схватившийся льдом водный поток и выбрались на противоположный берег. В дымовой завесе враг слишком поздно заметил приближение русских лодок и опоздал с открытием огня. Едва коснувшись земли, солдаты дружно оставляли лодки и сразу устремлялись вверх по крутому берегу реки. Во многих местах их продвижению мешали проволочные заграждения противника, не до конца разрушенные артиллерией. Натыкаясь на них в редеющих волнах дыма, солдаты останавливались и набрасывали на колючую проволоку либо связки фашин, либо тюки с тряпьем, специально приготовленные для этой цели.
Там, где это удалось сделать с ходу, потери при преодолении препятствий были минимальны. В тех же местах, где все же возникали заминки, потери среди атакующих были велики. Ослепленные дымом немцы вели огонь исключительно по звуку, и едва только обнаруживалось приближение русских солдат, как немцы моментально открывали заградительный пулеметно-минометный огонь.
Ситуация резко изменилась, когда русские штурмовые группы приблизились к первым траншеям немецкой обороны и обрушили на врага шквал автоматного огня вместе с ручными гранатами. И здесь изобретение господина Федорова в полном блеске продемонстрировало
