– Прежде всего мы должны избавить тебя от этого гнусного Белхейвена, – сказала Алекс, возвращаясь к их предшествующему разговору. – Он вертелся вчера вокруг нас и свирепо смотрел на каждого, кто мог бы приблизиться к тебе. – Она вздрогнула. – А как он строил тебе глазки! Отвратительно. Даже хуже: он почти страшен.
Бентнер все слышал, и его старческие глаза стали задумчивыми, когда он вспомнил кое-что, описанное в одном из прочитанных им романов.
– Как решение проблемы, это чересчур, – сказал Бентнер. – Но как последний выход, может пригодиться.
Две пары глаз с интересом повернулись к нему, и он продолжал:
– Я читал об этом в «Мерзавце». Нам надо, чтобы Аарон похитил Белхейвена в нашей карете и привез его прямо в доки, где мы продадим его вербовщикам.
Покачав головой, ласково взглянув на него, Элизабет шутливо сказала:
– Я не думаю, что он покорно пойдет за Аароном.
– А я не думаю, – добавила Алекс, встречаясь смеющимся взглядом с Элизабет, – что вербовщики возьмут его. Они не настолько в нем нуждаются.
– И всегда есть черная магия, – продолжал Бентнер. – В «Смертельной попытке» был один преступник, который знал древние обряды и мог вызывать злые чары. Нам будут нужны несколько крысиных хвостов и, насколько я помню, языки…
– Нет, – решительно сказала Элизабет.
– …ящериц, – не менее решительно закончил Бентнер.
– Безусловно, нет, – возразила его хозяйка.
– И свежий жабий помет, но получить его можно… В романе не говорится, как отличить свежий от…
– Бентнер! – воскликнула со смехом Элизабет. – Ты доведешь нас до обморока, если сейчас же не перестанешь.
Когда Бентнер ушел поискать уединения, чтобы придумать дальнейшие варианты выхода из положения, Элизабет посмотрела на Алекс.
– Крысиные хвосты и ящеричьи языки, – сказала она, посмеиваясь. – Неудивительно, что Бентнер требует, чтобы у него в комнате всю ночь горела свеча.
– Он, должно быть, боится закрыть глаза, начитавшись таких книг, – согласилась Алекс, но ее мысли вернулись к прошлому вечеру. – Очевидно одно, я была права, что тебе следовало появиться в обществе. Вчера было много хуже, чем я ожидала, но остальное будет просто. Я не сомневаюсь, что ты получишь предложения в течение недели, так что мы должны решить, кто тебе нравится и кого ты желаешь поощрить. Я думаю, – осторожно продолжала она, – если ты все еще хочешь Мондевейла…
Элизабет выразительно покачала головой.
– Я никого не хочу, Алекс. В самом деле.
Вдовствующая герцогиня, приехавшая, чтобы сопровождать Алекс по магазинам, вошла вслед за испуганным лакеем, от которого отмахнулась, когда тот хотел объявить о ее приезде.
– Что ты сказала, Элизабет? – спросила она с крайне недовольным видом оттого, что ее усилия вчера могли быть потрачены напрасно.
Элизабет вздрогнула при звуке ее властного голоса. С ног до головы одетая в серебристо-серое, герцогиня олицетворяла богатство, уверенность и высокое происхождение. Элизабет по-прежнему думала, что никогда еще не встречала женщину такого устрашающего вида, но, как и Алекс, разглядела скрытую теплоту под неодобрением, звучавшим в ее строгом голосе.
– Элизабет хотела сказать, – объяснила Алекс, пока вдовствующая герцогиня удобнее устраивалась за столом и расправляла свои шелковые юбки, – что она снова пробыла в обществе всего один день. После неудачного опыта с Мондевейлом и мистером Торнтоном, она, естественно, не хочет снова ошибиться в своих чувствах.
– Ты ошибаешься, Александра, – сказала решительно герцогиня, внимательно вглядываясь в лицо Элизабет. – Я думаю, она хотела сказать, что у нее нет намерения выходить замуж ни сейчас, ни в будущем, если можно избежать этого.
Улыбка исчезла с лица Элизабет, но она не солгала.
– Именно так, – тихо сказала Элизабет, намазывая маслом оладью.
– Глупости, моя дорогая. Ты должна и выйдешь замуж.
– Бабушка совершенно права, – добавила Алекс. – Ты не можешь остаться в обществе незамужней и не испытать при этом самые разные неприятности. Поверь мне, уж я знаю.
– Совершенно верно! – сказала герцогиня, переходя к причине своего раннего приезда. – И вот поэтому я решила, что тебе следует подумать о Кенсингтоне.
– О ком? – воскликнула Элизабет и узнала новый титул Яна. – Спасибо, нет, – твердо сказала она. – Я очень довольна, что все сошло так хорошо, и благодарна ему за помощь, вот и все.
Элизабет не обратила внимания, как у нее слегка заныло сердце, когда она вспомнила, как красив был Ян вчера и как нежен с ней. Он не причинил ей ничего, кроме горя с тех пор, как они встретились. Ян был непредсказуемым и властным. Более того, видя особую близость между Алекс и Джорданом, Элизабет начала сомневаться в правильности выбора мужа, руководствуясь практической стороной. Элизабет мало что помнила о своих родителях, веселой красивой паре: они залетали в ее жизнь и улетали в вихре светских развлечений, которые удерживали их вдали от дома намного больше, чем они оставались в нем.
– Благодарна? – повторила герцогиня. – Я бы так не сказала. Кроме того, он не сделал это так хорошо, как мог бы, прежде всего. Ему вообще не следовало приглашать тебя танцевать.
– Но если б он не пригласил, это выглядело бы еще более странным, – неохотно возразила Алекс. – Однако я больше всего рада тому, что он не интересует Элизабет.
Герцогиня удивленно свела брови.
– Почему это?
– Я не могу заставить свое сердце простить его за то горе, что он принес ей. Вспомним же, что Торнтон позволял Элизабет заблуждаться и верить, что его дом – скромный домик в Шотландии, – Алекс добавила, – я не доверяю ему.
Повернувшись за поддержкой к Люсинде, Алекс спросила ее, что она думает.
Люсинда, которой Элизабет рассказала о вчерашнем поведении Яна, подняла глаза от своего рукоделия.
– Что касается мистера Торнтона, – уклончиво ответила она, – то здесь я предпочитаю оставить свое мнение при себе.
– Я не предлагаю, – сказала герцогиня, рассерженная от такого неслыханного сопротивления, – чтобы ты упала ему в объятия, если он сделает предложение. Его поведение за исключением вчерашнего вечера безусловно достойно осуждения.
Она умолкла, так как в дверях появился Бентнер. С несчастным и злым выражением лица.
– Ваш дядя здесь, мисс Элизабет.
– Нет необходимости докладывать обо мне, – заявил ему Джулиус, шагая через холл к утренней гостиной. – Это мой дом.
Элизабет встала, намереваясь уйти куда-нибудь, где могла без свидетелей услышать какую-нибудь неприятную вещь, которую он обязательно скажет ей, как раз в этот момент дядя Джулиус застыл на пороге, слегка покраснев, когда понял, что у нее в гостях дамы.
