– Я приехал сегодня утром, – объяснил Дункан, искоса взглянув на двух семенивших вниз по улице франтов в камзолах, обтягивающих их осиные талии, и рубашках с доходящими до подбородка воротничками, увешанными цепочками и печатками.
– Твой дворецкий сказал мне, что ты здесь. Я подумал… то есть я хотел узнать, как обстоят дела.
– А так как мой дворецкий не знал, – заключил Ян с насмешливым раздражением, – ты решил поехать к Элизабет и посмотреть, не сможешь ли узнать все сам?
– Что-то в этом роде, – спокойно сказал священник. – Я думаю, Элизабет считает меня другом. Поэтому я намеревался заехать к ней, и, если тебя здесь нет, замолвить за тебя словечко.
– Только одно? – спросил мягко Ян.
Священник не отступил; он редко отступал, особенно в делах, касавшихся морали или справедливости.
– Зная, как ты обошелся с ней, мне было очень трудно найти и одно. Как повернулось дело с твоим дедом?
– Довольно хорошо, – ответил Ян, думая о встрече с Элизабет. – Он здесь, в Лондоне.
– И?
– И, – насмешливо сказал Ян, – ты можешь обращаться ко мне «милорд».
– Я приехал сюда, – настойчиво продолжал Дункан, – чтобы обратиться к тебе как к «жениху».
Раздражение мелькнуло в выражении смуглого лица Яна.
– Ты никогда не перестанешь настаивать, правда? Я распоряжался своей жизнью в течение тридцати лет сам, Дункан. Думаю, смогу сделать это и сейчас.
Дункан сумел принять смущенный вид.
– Ты прав, конечно. Мне уехать?
Ян увидел пользу от смягчающего присутствия Дункана и неохотно покачал головой.
– Нет. Раз уж ты здесь, – продолжал он, когда они поднялись на верхнюю ступень, – то мог бы объявить о нашем прибытии дворецкому. Я не могу пройти мимо него.
Дункан поднял дверной молоток и с насмешкой поглядел на Яна.
– Ты не можешь пройти мимо дворецкого и полагаешь, что прекрасно обходишься без меня?
Отказываясь попасться на эту удочку, Ян ничего не ответил. Через минуту дверь открылась, и дворецкий вежливо посмотрел на Дункана, начавшего называть свое имя, затем на Яна. Изумленный священник не поверил своим глазам, когда дверь начала закрываться перед его лицом. Но за мгновение до того, как она захлопнулась, Ян подался вперед, протиснув в щель плечо, отшвырнул дворецкого в холл, где тот, ударившись, отлетел от стены. Низким свирепым голосом Торнтон произнес:
– Скажи хозяйке, что я здесь, или я найду ее сам и скажу об этом.
С крайним возмущением старик смерил высокий рост и мощную фигуру Яна, затем повернулся и неохотно направился в комнату, откуда слышались приглушенные голоса.
Дункан посмотрел на племянника, иронически подняв седую бровь, и сказал.
– Очень умно с твоей стороны завоевать доверие слуг Элизабет.
Собравшиеся в гостиной проявили разные чувства при объявлении Бентнера, что «здесь Торнтон, и он ворвался в дом». Вдовствующая герцогиня посмотрела на него с интересом, Джулиус одновременно с облегчением и испугом, Александра – с недоверием, а Элизабет, все еще думая о неизвестной причине приезда дяди, смотрела, не понимая. Только Люсинда не проявила замешательства, а отложила рукоделие в сторону и с готовностью повернула голову к двери.
– Проведите его сюда, Бентнер, – сказал дядя, в напряженном молчании его голос прозвучал неестественно громко.
Элизабет была потрясена, увидев, как в комнату вместе с Торнтоном вошел Дункан, и еще больше, когда Ян, не обращая ни на кого внимания, подошел прямо к ней, пристально глядя ей в лицо.
– Я надеюсь, вы не очень страдаете от вчерашнего испытания? – спросил он нежно, беря ее руку и поднося кончики ее пальцев к губам.
Элизабет подумала, что он потрясающе красив в камзоле и жилете из дорогой ткани красноватого цвета, которые облегали его широкие плечи, светло-коричневых панталонах, прекрасно сидящих на длинных ногах, и кремовой шелковой рубашке, оттенявшей загар на его лице и шее.
– Я чувствую себя очень хорошо, спасибо, – ответила она, стараясь не замечать тепло, заструившееся по руке, когда он надолго задержал ее руку, прежде чем неохотно отпустил и дал ей возможность представить его и Дункана.
Несмотря на тревогу из-за дяди, Элизабет усмехнулась про себя, представляя Дункана. Каждый проявил то же изумление, что и она сама, когда узнала, что дядя Яна – духовное лицо. Джулиус ахнул, Алекс не отрывала глаз от Дункана, а вдовствующая герцогиня сердито смотрела на Яна, когда священник вежливо склонился к ее руке.
– Я правильно понимаю, Кенсингтон, – строго спросила она Яна, – что вы в родственных отношениях с духовным лицом?
Ответом Яна был шутливый поклон и насмешливо поднятые брови, но Дункан, который отчаянно старался разрядить атмосферу, попытался неудачно пошутить.
– Это всегда производит странное впечатление на людей, – сказал он герцогине.
– Не трудно догадаться почему, – резко ответила она.
Ян открыл рот, чтобы дать старой карге вполне заслуженный нагоняй, но его беспокоило присутствие Джулиуса Камерона. Через минуту он пришел в ярость от того, что тот вышел на середину комнаты и заявил грубовато-добродушным голосом.
– Раз мы все вместе, нет причины расходиться. Бентнер, принеси шампанское. Элизабет, поздравляю. Я надеюсь, ты будешь вести себя, как положено жене, и не разоришь мужа, растратив его деньги.
Наступила мертвая тишина, никто не шевельнулся, только Элизабет показалось, что вся комната начала качаться.
– Что? – задыхаясь спросила она наконец.
– Ты помолвлена.
Гнев, как пламя, вспыхнул внутри у нее, охватывая руки и ноги.
– В самом деле? – спросила она с убийственным спокойствием в голосе, думая о сэре Фрэнсисе и Джоне Марчмэне. – С кем же?
К ее изумлению дядя Джулиус выжидательно повернулся к Яну, который смотрел на него так, словно собирался убить.
– Со мной, – коротко сказал Ян, не сводя ледяного взгляда с дяди Элизабет.
– Это окончательно, – предупредил ее Джулиус, а затем, полагая, что племяннице будет, как и ему, приятно узнать, что она представляет денежную ценность, добавил: – Он заплатил целое состояние за эту привилегию. Я не уступил ему ни шиллинга.
Элизабет, не имевшая представления о том, что они встречались раньше, смотрела на Яна в страшном смущении, и гнев ее возрастал.
– Что он хочет сказать? – с трудом прошептала она.
– Он хочет сказать, – чуть сдерживаясь, начал Ян, все еще не способный поверить, что все его романтические планы рухнули, – что мы помолвлены. Документы подписаны.
– Как, вы… вы высокомерный, всесильный… – она захлебнулась слезами, которые мешали ей говорить, – вы даже не потрудились спросить меня?
С трудом оторвав взгляд от своей жертвы, Ян повернулся к Элизабет, и его сердце сжалось от ее взгляда.
