— Его… больше нет.
— Куда же он делся в таком случае?
— Он… сгорел.
— Сгорел?! — взревел кардинал.
— Дотла, ваше высокопреосвященство.
— Ах!
— Вашему высокопреосвященству плохо? Не послать ли за врачом?
— Ох!
— Эй, Шарпантье, врача его высокопреосвященства!
— Прекратите, болван! Не хватало мне еще этого отравителя!
— Шарпантье, скорее же. Его высокопреосвященство бредит!
— Замолчите, болван. Я хотел сказать, что не хочу видеть… этого Бежара… то есть Перье. И вообще не хочу видеть никаких врачей.
— Но вы так побледнели…
— Это все пустяки по сравнению с тем, как сейчас побледнеете вы, де Кавуа!
— Я уверяю вас, ваше высокопреосвященство, что прибыл на место происшествия слишком поздно и не успел их остановить…
— Но почему, ответьте мне, почему этим болванам вздумалось спалить дом герцога? — простонал кардинал.
— Они хотели выкурить их дымом, ваше высокопреосвященство.
— Кого?! Силы небесные!
— Ваше высокопреосвященство, вам действительно не нужен врач?
— Если вы мне хоть раз напомните о враче, вы окончите свои дни в Бастилии!
— Слушаюсь. Патруль моих гвардейцев под командованием Бикара двигался по улице Святого Фомы и повстречал на своем пути двух мушкетеров со слугами, причем последние были вооружены мушкетами, словно они собрались на войну.
— Так это были мушкетеры?!
— Так точно, ваше высокопреосвященство.
— Их имена?
— К сожалению…
— Их имена!!
— Не удалось установить, ваше высокопреосвященство.
— Проклятие! Де Кавуа, вы понимаете, что вы говорите?! Двое мушкетеров вывели из строя, быть может, смертельно ранили троих человек из числа моей гвардии. Командование которой поручено вам! И вы даже не знаете, как их зовут!!
— Я готов провалиться сквозь землю, ваше высокопреосвященство. Или вызвать всех мушкетеров де Тревиля, но только наши потери куда значительнее.
— Что?!!
— Около десяти убитых, ваше высокопреосвященство.
И полтора десятка раненых, не считая легких повреждений, ушибов и контузий.
— !!!
— Тысяча чертей!
— !!!
Де Кавуа понял, что пришло время что-нибудь предпринять, например броситься кардиналу в ноги. Он совсем было уже собрался пасть на колени. Но в этот момент в дверях показалось испуганное лицо секретаря Шарпантье. Он пришел сообщить, что его величество срочно вызывает его высокопреосвященство к себе.
Это сообщение вывело кардинала из состояния прострации, а де Кавуа горячо молился и благословлял небеса за то, что они ниспослали ему если не спасение, то, во всяком случае, отсрочку.
Ришелье сел в карету и в легком помрачении отправился в Лувр. Людовик XIII дожидался его в приподнятом настроении. Сообщение о том, что кардинал превысил все полномочия и отдал приказ о фактическом аресте всех мушкетеров, свободных от несения караульной службы, король получил еще вчера. Первой и естественной реакцией его было возмущение. Но по мере того как г-н де Тревиль докладывал ему о подробностях последовавших за этим событий, разыгравшихся на улицах Парижа, лицо короля прояснялось. Мушкетеры, не видя за собой никакой вины и резонно полагая, что никогда не следует позволять себя арестовывать, тем более своим заклятым врагам — гвардейцам кардинала, повсеместно оказали самое решительное сопротивление.
В кабачке «Путеводная звезда» на улице Бресек, позже переименованной в Арбрсек, гвардейцы кардинала предприняли бравую попытку вытащить из-за столов нескольких мушкетеров, которые в компании гвардейцев роты г-на Дезэссара весело проводили время. Попытка эта обошлась им дорого: двое гвардейцев были заколоты на месте, еще двое ранены и надолго выбыли из строя.
Трое телохранителей кардинала напали на площади Мобер на мушкетера, возвращавшегося со свидания. Видя, что численный перевес на стороне противника, подчиненный г-на де Тревиля принялся громко звать на помощь и был услышан дамой своего сердца, от дома которой он не успел еще отойти на значительное расстояние. Дама устроила такой шум, что сбежался народ. Поднялся переполох, а бравый мушкетер проткнул одного из нападавших и затерялся в толпе. Двое оставшихся гвардейцев доставили своего тяжело раненного товарища в Селестинский монастырь, где он и отдал Богу душу.
Ничуть не с большим успехом действовали солдаты его высокопреосвященства в других местах, но самые тяжелые потери они понесли у отеля Рамбулье. Не считая Меркера, заколотого Атосом, и Бикара, который был еле жив, кардинал потерял еще четверых, а также множество легких ран, травм и увечий, полученных его бравыми гвардейцами.
— Пострадал герцог де Шеврез, — закончил сияющий король, который обстоятельно изложил все услышанное от г-на де Тревиля г-ну кардиналу. — Он полагает, что ущерб, понесенный им, составляет около пятидесяти тысяч ливров.
Последние слова короля охладили пылающую голову кардинала. Его высокопреосвященство имел практический склад ума и прекрасно считал.
— Герцог де Шеврез заблуждается, ваше величество.
Его мебельный склад со всем содержимым вряд ли стоил больше половины названной суммы, — отвечал он.
— И все же, герцог, согласитесь, жечь дома в Париже — занятие более чем сомнительное. Тем более для гвардейцев!
Кардиналу не оставалось ничего другого, как отвесить королю поклон. Людовик XIII был обрадован тем, что его мушкетеры так лихо разделались с гвардейцами, что перестал гневаться на его высокопреосвященство, и в заключение мягко пожурил его за опрометчивое решение.
— Вот видите, господин кардинал, наш давний спор разрешился сам собой, — добавил ликующий король. — Теперь вам ясно, что мои мушкетеры лучше ваших гвардейцев. Подумать только, выбыла из строя почти четверть роты, и вдобавок самые лучшие! Мне впору извиниться перед вами за своих мушкетеров, но вы сами виноваты, герцог! Теперь я вижу, что маршалу де Ла Форсу без мушкетеров не обойтись. Решено! Они отправляются в поход. Капитан де Тревиль просил меня об этом, и теперь я не могу ему отказать.
Вам же, любезный герцог, предстоит заняться пополнением рядов роты господина де Кавуа. Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать.
Провожая Ришелье, король невзначай заметил:
— Достанет ли у вас людей для вашей охраны, герцог?
Если хотите, я вам одолжу нескольких мушкетеров, пока вы не подыщете себе новых телохранителей?
Кардинал только зубами заскрипел.
* * *
Вернувшись в свой дворец, его высокопреосвященство тотчас же распорядился снова вызвать де Кавуа.
