Ей стало холодно, ее трясло от сильного озноба и жалкого страха.
— Гильда, — шептала она, — то была Гильда!
Затем она видела, как женщина медленно поднимала руку. Как когти, вытягивались вперед пальцы. Она дотронулась до нее лишь слегка концами пальцев и ногтями. Эндри вскрикнула и пошатнулась.
В одну минуту черная сестра оказалась около нее; нежно обхватив рукой за талию, поддержала ее.
— Отнесите ее в комнату, — сказала докторша.
Эндри позволила отнести себя наверх по лестнице.
Еще раз она услыхала пронзительный голос:
— Она переутомилась и чрезвычайно возбуждена. Да, это понятно: такое решение — не пустяк. Сестра, дайте ей аллионалу!
Эндри всю передернуло. Она повисла на руках у сестры, которая ее потянула и потащила. Через галерею и длинный коридор. Открылась дверь. Кто-то ее раздел, кто-то опустил занавески на окнах. Ее уложили в постель, подложили грелки. Поднесли стакан к губам, и она пила. Холодная и жуткая рука легла на ее лоб. Она слышала легкие шаги. Дверь заперли.
Глава восьмая
ЯСТРЕБ ГЕЛЛА
Ян Олислягерс во второй раз заехал в гостиницу «Слоны» в Бриксене и тотчас же вызвал по телефону больницу. Узнал, что доктор Фальмерайер еще не вернулся, а ждут его только на следующий день. Ян вздохнул: нужно ждать еще. Он приказал отвести себе ту комнату, в которой жил уже раньше, не в самой гостинице, а во флигеле в саду.
Горничная приветствовала его:
— Снова в Бриксен? — Она была, видимо, довольна: приехал гость в конце октября, значит, обслуживаемый ею добавочный флигель останется открытым.
Ян попросил ее затопить печь и распаковать его чемоданы.
— Не забудьте, пожалуйста, госпожа Гассер, — сказал он, — каждые два часа вызывать больницу и справляться о докторе Фальмерайере. Я должен с ним поговорить как только он вернется.
Всего четыре часа, а солнце уже заходит в горах. Он присел, встал снова. Что ему делать в этом проклятом городишке!
Он пошел садом. Ему пришло в голову, что он мог бы зайти в замок Ганштейн. Его друзья будут смеяться, увидев его снова так скоро, через три с половиной дня. Он шел через луга, дошел до Цингеновского моста — или до того места, где мост когда-то находился. Как он мог про это забыть за такой короткий срок? Этот мост всего две недели тому назад смыт Эйзаком. Он сам присутствовал при этом.
Поделом им, брискенцам! Остальные мосты стояли прочно и хорошо. Орлиный мост, Красный, большой Двойной мост через Эйзак и Рнэц — уцелели, несмотря на бешенство диких горных потоков. Конечно, у них хороший хранитель. Каждый оберегается святым Непомуком. На Цингеновском же мосту стояло распятие. К нему потоки не чувствовали никакого уважения. Поэтому они его сорвали и снесли, и куски валяются где-то внизу, поделом — духовным господам и гражданам Брискена! Более тысячи лет епископско-княжеского воспитания — и такая детская наивность, чтобы доверить охрану моста изображению Христа! Наш Господь и Спаситель Иисус Христос, конечно, очень хорош для вечного блаженства и искупления грешного мира. Но что Он понимает в мостах и опасных потоках? Их надо предоставить специалистам. И лучший из них — Ян Непомук с Пражского моста, тот, которому злой король Венцель вырвал язык.
Ян пошел по шоссе, сперва медленно, потом все скорее и скорее. Остановился, постоял — зачем ему, в сущности, спешить? Делать ему нечего. Времени — сколько хочет. Зачем так бежать?
Высоко вздернув плечи, он засмеялся.
— Мальчик для посылок! — подумал он. — Потому и бегу, что я — мальчик для посылок. Так именно и обращается со мной эта баба.
«Эта баба» была доктор Гелла Рейтлингер. Она не давала ему ни малейшего покоя, пользовалась им без зазрения совести.
Конечно, он сам напросился, заявив, что все устроит для этого дела, устранит с пути всякие трудности. И вот теперь вожжи оказались в руках у нее, а не у него. Она распоряжалась и приказывала. Ему оставалось только точно выполнять все то, что она хотела. Если бы теперь было возможно, он охотнее всего бросил бы это грязное дело, отказался бы от осуществления своей мысли — впервые в жизни.
Но — нельзя. Основные операции уже сделаны. Назад уже не было хода.
Он приехал в Ильмау через день после Эндри. Докторша встретила его, вся дрожа от интереса к делу, рассказывала свои планы до малейших подробностей. Он не видал своей кузины. Докторша передала, что та этого не желает. Ян понял: она держит свою добычу и не хочет выпустить. Это не было ему неприятно. О чем бы он мог говорить с Эндри? Только мучить ее?
Но к вечеру приехал Брискоу. Этот запротестовал. Яну стало тяжело. Он побежал в парк, ходил мимо открытого окна, слышал возбужденные голоса янки и докторши. Он опустился на скамью. В ярко освещенной зале видел, как они оба стояли друг против друга, готовые броситься один на другого. Он слышал каждое слово. Брискоу боролся при помощи аргументов, казавшихся ему непреоборимыми, предлагал все больше и больше. Ян поразился: цифры были фантастичные.
Вполне ясно: этот человек относился серьезно к своей любви. Он не отступал ни перед какой жертвой.
— Назначьте сами свою цену! — воскликнул американец.
Но эта маленькая отвратительная женщина держалась стойко.
— Если бы вы владели даже состоянием Рокфеллера с богатствами Карнеги и Вандербильта впридачу, — шипела она, — вы не могли бы меня купить! Я плюю на ваши деньги. Хочу быть первой, кто это осуществит, сделает из женщины мужчину! Вот чего я хочу, все остальное для меня безразлично.
Брискоу выходил из себя, но все еще пока оставался спокойным.
— Если пациентка погибнет или же на всю жизнь останется калекой — что тогда? Можете ли вы мне поручиться за успех?
Докторша пожала плечами.
— Поручиться? Чем? Моим словом, моим имуществом? Это вам не поможет. Если не удастся, то мы проиграли — она, я и вы также. Что касается меня, то, конечно, я не стану хныкать. Постараюсь отыскать других людей, предприму новые опыты. А что сделаете тогда вы оба — вы сами и ломайте голову.
Брискоу не поддавался.
— Так начните сейчас же опыты с другими! — воскликнул он. — Я доставлю вам все, что вы захотите. Мы найдем достаточно отчаявшихся людей, как мужчин, так и женщин, которые за хорошую плату предоставят себя для ваших опытов.
Она отрицательно покачала головой.
— Возможно, — сказала она. — При ваших средствах и при усердии вашего друга Олислягерса я в этом даже не сомневаюсь. Но вам придется долго искать, пока вы найдете такой объект, как ваша протеже. Я исследовала ее. Это тренированное тело прекрасно, оно не имеет недостатков — от пальцев на ногах до ногтей на руках. Здоровы все органы. У нее сила сопротивления, способная выдержать толчок. Никогда больше в жизни я не получу такого прекрасного материала. Это наслаждение — работать над такой женщиной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
