бросать своих даже не попытавшись найти, было бы неправильно, о чём я и сообщил напарнику.
— Как знаешь... Давай поищем. — не стал он спорить.
Честно говоря я вообще не понимал что происходит. Если пропавшие мужики не просто потерялись, а попали в плен, то почему нас сразу не взяли? Зачем следить? Зачем убивать Лизу с её папашей? Или их убийство и слежка к нам совсем не относятся? Точнее не завязаны на нас, а звенья совсем другой цепи, в которой мы так, случайные свидетели?
Непонятно.
Но это ненадолго.
— Лёнь, пни там этого... Не сдох ли?
Толстяк не сдох. Проехав еще с десяток километров мы нашли небольшую рытвину, складку на местности, и съехав туда, остановились.
Мишаня сразу занялся перекусом — жрать хотелось зверски, а мы втроем вытащили пленника и усадив возле колеса, облили водой.
Тот очнулся, но как-то вяло. Глаза в кучу, не фокусируются, изо рта слюна капает и чего то мычит.
— Походу Васёк, ты перестарался... — попытавшись его растормошить, объявил Леонид. — Видать умом тронулся наш клиент...
— Ну и хрен с ним. — мне почему то не верилось что всё так серьёзно, когда толстяк очнулся, на мгновение я поймал его взгляд, и ничего из того что он демонстрировал сейчас, в нём не было.
— Хрен не хрен, — стоя ко мне лицом — я находился позади пленника, Леонид видел что я подмигиваю. — А не везти же его с собой?
— Ну да. Только подальше оттащите его. Володь! — позвал я нашего молчуна, — подойди пожалуйста. И переключаясь снова на Леонида, добавил, — И это, стрелять наверное не стоит, мало ли услышит кто...
— И не собирался. — серьёзно ответил тот, доставая из кармана небольшой складной нож.
Подошел Володя, молча зыркнул на меня, потом на Леонида, присел перед толстяком и залепил рот наполовину отклеенным скотчем.
Тот сразу замычал, засучил ногами и опрокинувшись на бок, попытался уползти.
— О как. — довольно ощерился Леонид. — Сказать чего хочешь?
Толстяк судорожно закивал.
— Разлепи ка ему хлебало Вова...
Вова наклонился, и одним резким движением сорвал скотч.
Забегая вперед скажу, узнали мы не много, но тому были объективные причины.
Не знаю, всегда так было, или это последствия удара по голове, но говорил очень медленно, сильно заикался, а времени, чтобы выслушать всё что он хотел сказать, у нас не было.
Но кое что выяснить всё же успели.
Толстяк, он же Федя Ломов, ни во что секретное посвящен не был, и наняли его просто для слежки.
Зато он знал нанимателей, знал откуда пришел караван, знал имена и клички главарей, разбирался в сложившейся иерархии банд, и вообще оказался просто кладезем пусть и поверхностной, но очень полезной для нас информации.
С Лизой знаком не был, не знал кто она и чем занимается. Свою причастность к убийству отрицал, но это и так очевидно, в то время когда её убивали, он шпионил за нами.
Вопросов к нему было уйма, но начинало светать, поэтому допрос прервали, а Феде дали воды, и аккуратно связав забросили обратно в кузов.
— Сейчас по прямой где-то с километр, потом чуть в сторону города, и вдоль ещё километра четыре — говорил Леонид сверяясь с зарисовками в блокноте. Ещё когда ехали в город, он, не надеясь на свою память, делал в нём пометки, которые сейчас, плюясь и матерясь, пытался разобрать.
— Когда записывал, — говорил он, — всё было понятно. думал тогда, — какой я молодец. А теперь ни черта не догоняю... Черти что и сбоку бантик!
То что подъезжать близко к городу опасно, мы знали, достаточно посадить наблюдателя с биноклем на одну из высоток и мы как на ладони окажемся. Но без ориентиров мужиков точно не найдём, и неизвестно, как оно потом обернётся. Это сейчас понятно что план с самого начала был аховый, но теперь ничего не попишешь, надо как-то выкарабкиваться.
Проехав отмеренное Леонидом, мы остановились, он взял бинокль, вышел из машины и залез на капот. Долго смотрел, потом записал что-то в блокнот— его он тоже прихватил, и вернувшись на своё место, скомандовал,
— Разворачивай!
Оказалось что ночью мы сильно отклонились, и последнюю часть пути проделали совсем не в том направлении.
Степь она и днём обманчива, можно ехать только прямо и приехать туда откуда выехал, а уж ночью то и подавно. Особенно учитывая какие мы все из себя следопыты.
Я как-то раз так прокатился, автомобильного навигатора у меня не было, только на телефоне, который без интернета не работал, и каким-то невероятным образом я сделал круг и вернулся в точку старта с другой стороны. И это учитывая что я не просто бездумно рулил, а постоянно смотрел и анализировал — правильно ли еду.
Перед тем как снова сесть за руль я вышел, и немного поприседал — ноги затекли и задницу в хлам отсидел. Уснуть за рулем я не боялся, спать не хотелось, усталость чувствовалась, но так, без фанатизма. Да и уаз не та машина чтобы в сон вогнать — захочешь не уснешь.
Ребята из буханки выходить не стали, только поинтересовались через окошко в чём дело, и почему разворачиваемся. Это мы с Лёней скакали по базару, а они, пока ждали, успели отдохнуть.
— Теперь нам точно сюда путь заказан. — дождавшись пока я разверну машину — радиус разворота у удлиненного Уаза почти камазовский, — посетовал Леонид.
— Начхать. Патроны есть, бензина худо-бедно набрали, до зимы дотянем, а там к нам никто уже и не сунется.
Я понимал что это был бы самый оптимальный вариант, но не единственный из возможных, только ведь верить всегда хочется в лучшее, иначе зачем вообще всё?
— Твои слова да богу в уши. — скептически отозвался на мой оптимизм Леонид. Он вообще как-то приуныл в последнее время, как морально, так и физически. Понятно что возраст, нервы и куча вредных привычек не на пользу, но всё равно как-то быстро он постарел, меньше чем за пол года выдохся.
Хотя с другой стороны, сколько мы пережили за это время, не всякий человек за жизнь проживает, отсюда и усталость, и все остальные неприятности.
— Три километра проехали. — сверяясь с одометром, сообщил я. — Сколько ещё по
