Люди с лестницами дружно и с одинаковой скоростью бросились к стенам. Всадники тоже подали коней вперед. В тот миг, когда со стен посыпались первые камни, со стороны агафирсов взвилась туча стрел.
Скиф невольно пригнулся. Показалось, что небо потемнело, настолько плотно шли стрелы. Турч молниеносно перехватил со спины щит, стрелы застучали звонко и часто, падали под ноги, как падает в грозу крупный град. Кое-где на стене раздались крики, ругань, а Турч прокричал трубным голосом:
— Не высовываться! Не высовываться!
Мужики со злыми лицами пригибались за выступами, ждали. Слышно было, как с той стороны ударяются края лестниц, слышен скрип перекладин, даже тяжелое дыхание взбирающихся чужаков.
— Ура! — донесся крик агафирсов.
Как только над краем появлялись головы, по ним били топорами, втыкали пики, вилы, косы, насаженные прямо, а на лестницы сбрасывали камни и бревна.
Турч велел Скифу:
— Присмотри здесь! Если что, я у ворот.
От ворот уже слышались тяжелые удары тарана, озлобленный крик со стен, вопли агафирсов. Скиф молча сбрасывал огромные валуны, разбивал головы тем, кому удавалось подняться до верха лестницы, уши его ловили далекий шум от ворот.
Тяжелые удары прекратились в момент, когда он уже слышал треск пробитых ворот. Донесся радостный вопль из десятка здоровых глоток. Спустя некоторое время на стене появился запыхавшийся Турч.
— Таран разбили, — сообщил он. — Пока готовят другой, ворота заделают. Всё-таки почти разбили, гады! Как здесь?
Из-за края поднялась голова в металлическом шлеме, лицо потное, злое. Турч мощным толчком в лоб сбил с лестницы. Слышны были грохот, треск, вопли.
— Пока держимся, — ответил Скиф.
— Но...
Турч осекся. На землю пали странные сумерки. Скиф вскинул голову, тут же втянул ее в плечи, будто сверху обрушилась гора. Сердце остановилось, а в голове застучали молоточки.
С востока в их сторону по небу медленно движется туча. Она странно дрожит и мерцает, так выглядит перегретый вечерний воздух, в котором толкутся мириады мелких комаров-толкунцов. Но здесь не комары: надвигается огромная стая драконов, исполинских драконов, а Скиф помнил, как один-единственный едва не сжег город. Если бы не Олег с луком Гелона...
Но теперь не спасет и Олег, драконов слишком много. Можно одного кое-как истыкать стрелами, он упадет, но остальные просто не заметят, что в их несметной стае что-то изменилось.
Со стороны разрушенного храма к городу стремительно мчался человек с красными волосами. Заметив чужака, к нему понеслись сразу пятеро всадников, но Олег бросился к стене, сверху начали стрелять, и всадников отогнали. Скиф не сразу узнал Олега, тот словно бы стал выше ростом, волосы трепетали за его спиной, как пла-мя на ветру.
— Олег! — закричал Скиф. — Драконы!
Олег взглянул вверх. Скифа поразило отчаяние и страх в глазах всегда спокойного волхва. Вид у Олега был такой, словно за ним по пятам гонится его собственная смерть.
— Ты следи за вратами! — прокричал Олег издали.
Скиф и Турч повернули головы в сторону ворот, там толпится народ, плотники спешно забивают пробитую дыру, туда свозят камни, бревна, строят баррикаду, там пробиться будет непросто, даже когда ворота рухнут...
А когда Скиф снова повернулся к Олегу, того за стеной уже не было. И нигде не было видно.
Турч вскрикнул:
— Черт, второй таран тащат!.. Запасливые...
Он снова метнулся вниз, оставив Скифа защищать стену, и Скиф, правитель, беспрекословно подчинился. На миг Скифу почудилось, что видит Олега уже по эту сторону стены, он прокричал во весь голос:
— Лук! Лук возьми!
Олег отмахнулся, с разбегу не попал на каменную ступеньку, едва не упал, затем начал вскарабкиваться наверх. Его почти сбили бегущие навстречу со стены люди. Он приостановился, в этот момент Скиф услышал от городских ворот тяжелые удары тарана. На ступеньках, что вели со стен, люди падали, кричали, словно драконы уже хватали их горящими пастями.
— Турч! — заорал Скиф, забыв обо всем. — Держись! Я иду!
С налитыми кровью от бешенства глазами он бросился по стене в сторону ворот, сбежал вниз. Глухие удары становились все мощнее, створки вздрагивают, их выгибает, вспучивает пузырями. Толстые, как бревна, доски трескались после каждого удара, а в щели уже видны озверелые лица.
— Прощай, Ляна, — пробормотал он. — Я люблю тебя...
С обеих сторон ворот встали с оружием в руках его наспех обученные воины. Лица у всех бледные, но исполненные решительности и отваги. От ближайших домов бегут с плотницкими топорами, вилами и косами люди. Те самые, которых Окоем назвал подлыми, трусливыми, жадными, лживыми... но сейчас каждый из них прекрасен...
— За Гелонию! — прокричал бегущий впереди мужик в разорванной на груди рубахе.
— За Гелона! — подхватил другой.
— До последней капли крови! — страшно и бесшабашно выкрикнул третий.
Остальные подхватили клич, их несло как воду из прорвавшейся плотины, и когда створка ворот рухнула и в пролом ворвались прекрасно вооруженные агафирсы, эти две силы сшиблись.
Олег наконец взбежал на стену. Там остались только Угарч и трое сотников, все с нахмуренными злыми лицами, в глазах бессильная ярость, но и спокойно-надменное презрение к смерти.
Драконы приближались. Хорошо видно их могучие тела, распахнутые крылья, уродливые головы, даже прижатые к животам лапы. Они не помещались в небе, Олег видел только нижний слой, а сверху летят еще и еще, целиком закрывая небо, даже солнце, и на землю пали странные зеленоватые сумерки, дрожащие, мерцающие.
Угарч сказал злобно:
— Я такое видел только однажды...
Один из сотников пробасил хмуро:
— Когда?
— Шесть лет тому... В долине вентичей. Сотник удивился:
— Туда прилетало столько драконов?
— Нет, саранча. Такая туча, что солнца будто вовек не было. А когда саранча унеслась дальше, то, не поверишь, там, где было все зелено, стало черным-черно! Земля оказалась перепахана на ладонь!.. Даже корни травы сумели достать и погрызли! Ну прямо козы, летающие козы...
Они разговаривали спокойно, но Олег чувствовал страшное напряжение в их голосах. Против драконов беззащитны. Эти летающие твари спалят город, сожгут дотла, но помешать нечем. Но и уходить недостойно мужчин, в то время как мертвые сраму не имут.
Олег, чтобы не упасть, ухватился за каменный выступ. Сердце стучит слишком часто, некий зверь рвется из внутренностей, требует свободы
— Это Семеро, — прошептал он. — Все Семеро... Одной Хакаме такое не под силу... Угарч услышал, переспросил:
— Тебе плохо? Держись. Хоть ты и мудрец, но ты еще и мужчина.
А сотник дружески похлопал Олега по спине, вскрикнул и, отдернув руку, в ужасе уставился на ладонь. Она стала цвета жареного мяса, мигом вздулись пузыри, лопались, потекла жидкость, а в воздухе появился запах горелой плоти.
