ты, результат оказался бы тот же. Цель не оправдывала средства. И еще — в сквере сел на скамейку, где положен дипломат, не догадался поднять голову и посмотреть наверх, где на каждом дереве сидел оперативник.
Грай оглядел всех присутствующих и задал вопрос:
— Как можно было предположить, высчитать, кого следующего убьет Криницын? У нас в Садах сейчас, может быть, происходит нечто подобное.
— Откровенно говоря, — признал Куликов, — сейчас мы не можем выйти на след маньяка. И гарантировать отсутствие следующей жертвы тоже не в силах.
Начальственный Томишин рассердился не на шутку:
— У меня такое впечатление, что вы все тут загипнотизированы всемогуществом и неуловимостью маньяка. Очнитесь, вы же цвет милиции, уголовный розыск! Надо сделать все возможное и невозможное. Пришло время выложиться. Мы не можем допустить, чтобы сумасшедший маньяк у нас на глазах убивал людей!
Глава X
Ожидание — вот на что мы были обречены. Вдвоем с Граем съездили в город, торопливо закончили предыдущие дела. В пятницу утром третьего июня вернулись в Сады. О маньяке новостей не имелось, поэтому я стал помогать Бондарю — спустил насос в колодец, протянул шланг, стал поливать грядки.
Капитану мое усердие пришлось не по душе:
— Ты о чем думаешь? Смотри, грядку с чесноком наполовину размыл. Совсем голову потерял.
Днем Грай присоединился к нам — обрабатывал тяпкой приствольные круги под вишнями. Не выпуская из рук поливочный шланг, я придумал двенадцать способов поимки убийцы, но ни один из них не годился для дела.
Сам не пойму, почему, каким образом работа моего мозга перестроилась на иной лад, переключилась на другой объект. Причем это произошло самопроизвольно. Совершенно неожиданно для себя я вдруг обнаружил, что думаю о своей новой знакомой, Золушке из местного магазина, Зое, думаю об ее маленьких ушках, карих глазках, стреляющих не хуже снайперской винтовки, об ее острых грудках, о тонкой талии, о всем, что удалось увидеть, и о прелестях, которые не позволил разглядеть прилавок. Взяв что-то в голову, я не знаю обычно удержу. Так произошло и в данном случае. Не выпуская из рук поливочный шланг, я продумал двенадцать способов… кх-м… кх-м…
— Где твоя голова?! — заорал на меня Бондарь, перебив размышления на пикантном месте. — Грядку с морковкой напрочь размыл!
Вразумительного ответа я дать не смог. На конец шланга пришлось навинтить насадку, чтобы вода разбрасывалась веером, тонким слоем.
Что интересно, я попытался понять ход собственных размышлений, ведь в подсознании ничего не происходит просто так. В чем причина такого перескока? Как правило, взяв след, да еще кровавый, я иду по нему с упорством бульдога, и никакие силы не способны сбить с него. А тут? Должен честно признаться, наверное, весеннее солнце на меня повлияло, я не стал глубоко копать, нашел простое объяснение, удовлетворился тем, что лежало на поверхности — отнес этот перескок на счет переизбытка внутренней мужской энергии, на данный момент невостребованной. То есть в работе подсознания произошел досадный срыв, или сбой, как хотите. В итоге воображение мое разыгралось во всю ивановскую!..
До шести вечера я сдерживал себя и честно сражался с сорняками, ставшими мне вдруг ненавистными, и многих победил. На криминальном фронте за эго время ничего не произошло, и ровно в восемнадцать ноль-ноль я посчитал, что мой официальный трудовой день окончен, а вечер можно провести по своему усмотрению. Лопату я зашвырнул за куст смородины и решительно заявил Граю:
— Если вы не возражаете, шеф, я пойду прогуляюсь, послушаю соловья, может быть, удастся встретить маньяка, — и сам первым рассмеялся собственной неудачной шутке.
Грай тотчас увидел, что я готов к бунту. Священное право на бунт он признавал за мной. И заметил деликатно:
— При встрече с «маньяком», будь. Виктор, осторожен. Мы еще не знаем, с кем столкнулись на этот раз.
— Разумеется, буду осторожен, — пообещал я. Умылся, облачился в серый, в мелкую клеточку, английский костюм. Заявил Бондарю: — К ужину, может быть, не приду. — И был таков.
Народу в магазине под вечер оказалось достаточно. Но Зоя, стрельнув глазками, сразу увидела меня. На щечках образовались чудесные ямочки.
— Ага, знаменитые сыщики на дежурство прибыли? — приветствовала она меня и усмехнулась. — Председателя Попова на дороге не встретили?
— Встретил. — принял я игру. — Передает вам привет, просил занять очередь, обещал зайти.
— Фи-и-и, — скривила она красивый ротик. — Привет от покойника мне не нужен… Что станете брать?
При входе в магазин, седьмым чувством я уловил сигнал — опасность! Но откуда опасность исходила, от кого? Не могу разобрать. Невзначай оглядел покупателей, даже прошел вдоль очереди, будто товары выбирал. Среди этих людей с авоськами и тощими кошельками в руках не было наших клиентов, это я научился определять довольно точно. Неужели опасна сама Зоя, но чем? Намерена поймать меня в свои амурные сети? Пусть ловит, я сам это страстно желаю. Пора-пора симпатичной девушке меня заарканить, а то я от бездействия могу свою джентльменскую профпригодность потерять.
В голове, в центре, который я называю «сторож», продолжала мигать сигнальная лампочка — опасность! В конце концов я решил, может, это и к лучшему, если маньяк здесь, то я в отличной форме и вполне готов к общению ним. Жаль только, что пистолет не взял с собой.
Зоя с улыбкой смотрела на меня, ожидая, какую я сделаю покупку. Пришлось выбрать первое, что попалось на глаза:
— Селедка в бочке, судя по виду и запаху, неплоха. Две, пожалуйста, пожирнее… Кстати, вы Рублеву сегодня, случайно не видели?
— Извините, бумаги у меня нет, придется селедку в газету завернуть. — Облокотись на прилавок, она придвинулась ко мне, обняла за затылок горячими пальцами, от этого легкого прикосновения я получил сладостный удар током и начал плавиться, превращаясь в кисель. Зоя, горячо дыша мне в щеку, зашептала: — Подозреваете бухгалтера?
Я сделал неопределенное движение руками:
— Да… то есть нет, — что я несу, доказательств нет никаких.
— Понимаю, — еще горячее зашептала Зоя, приблизив свои губы еще ближе к моей щеке. — Держите бухгалтера под колпаком. Необычная женщина, волевая, двигается словно танк. Глазами постоянно зыркает, определенно что-то замышляет. Говорила, что завтра в Шлиссельбург на праздник, день рождения города, поедет. А вы, Виктор, собираетесь туда?
— Непременно, если вы согласитесь, Зоенька, составить мне компанию.
— Кто ж меня отпустит? Кто подменит? В субботу у нас самая торговля, оборот делаем, прибыль получаем.
Зоя нехотя отпустила мою голову, подхватила вилкой пару селедок, ловко завернула в газету и положила на чашку весов. Тут же назвала сумму.
Считаю я не хуже продавца,
