Он повернулся и направился в свои апартаменты. Следуя за ним, Максим размышлял о том, к каким грязным методам прибегал этот властитель Ганзы и скольким людям пришлось заплатить жизнью за то, чтобы он мог извлечь собственную прибыль.
— И теперь, — сердито продолжал Хиллиард, — эта хитрющая сука Елизавета притворяется невинной овечкой, а сама спускает Дрейка и его псов травить тех из нас, кто в поте лица основывал наше дело. — Он тяжело рухнул в кресло и наклонился вперед, при этом его брюхо свесилось. Глаза под густыми бровями злобно блестели. — Но не забывайте, есть люди, придерживающиеся того же мнения, что и я, и желающие положить конец ее лицемерию. — Казалось, он выдохся, потому что устало откинулся на спинку, и в его манерах появилось нечто просительное. — Мне самому угрожали. Я даже не решаюсь проинспектировать свою собственность ф Стиллиардсе, так как боюсь, что за мной установят слежку, а потом бросят ф тюрьму, предъявив ложные обвинения. Черное сердце Елизаветы не знает справедливости.
Максим тоже опустился в кресло. Все напыщенные заявления Хиллиарда он воспринимал как проявление алчности и считал наглой ложью.
— Если вы боитесь хитрости Елизаветы, — проговорил он, накрывая рукой эфес шпаги, — тогда почему допускаете к себе вооруженного англичанина? Вы совершенно спокойны относительно моих намерений? Не допускаете, что я подослан ею?
Уперев локти в подлокотники и сложив пухлые пальцы домиком, Хиллиард улыбнулся:
— Мне кое-что известно о том, как по ее приказу фы едва не лишились жизни, лорд Сеймур. И фсе же я очень осторожный человек. — Он указал на стену позади Максима. — Не соблаговолите ли посмотреть туда?
Максим выпрямился и оглянулся. Огромная картина в резной раме была слегка сдвинута, открывая отверстие в стене. Максим вспомнил, что шкаф, где Густав хранит карты, расположен как раз напротив этого места, и сообразил, что он служит в качестве наблюдательного поста.
— У Густава есть самострел с тяжелой стрелой. Он зарядил его сразу же после фашего появления и нацелил фам в спину. Стоит фам фзяться за шпагу — и фаш друг больше никогда не уфидит фас. — Он печально кивнул. — Даже зимой река уносит в море всякие обломки и надежно прячет их.
— А Густав, естественно, ваш преданнейший слуга, — заметил Максим.
— Лучше сказать, помощник, — улыбнулся Хиллиард. — У него есть склонность расправляться с моими противниками. Фы понимаете меня?
— Я ознакомился с вашими мерами предосторожности, герр Хиллиард, — произнес Максим, вновь откидываясь на спинку кресла. — Однако мой вопрос остался без ответа. Что вы предлагаете — убийство или побег?
— То, что проще. — Его глаза блеснули, рот скривился в слабой улыбке. — Хотя фсе и так очевидно. Если Марии удастся бежать, ей фсе равно не занять трон, пока не скинут Елизавету или пока ее сторонники не сделают ее королевой. Естественно, фам тоже выгодно, чтобы Елизавету убили.
Максим хмыкнул.
— Как только я приближусь ко дворцу, меня тут же бросят в Тауэр, где мне придется ждать исполнения приговора. Простите меня, герр Хиллиард, я предпочитаю сохранить свою голову на плечах, чем лишиться ее на плахе. Мертвецу не нужно золото.
— А что, если кто-нибудь поможет фам пробраться фо дворец, — осторожно поинтересовался Хиллиард, — дав при этом полную гарантию, что фас никто не увидит?
— Если у вас во дворце есть такой человек, зачем тогда нужен я? Он сам в состоянии убить королеву и скрыться.
Хиллиард раздраженно вздохнул:
— Ф этом-то фсе и дело. Едва ли фрейлина способна держать ф руках шпагу.
— Конечно, но она может подсыпать яд. — Наклонившись вперед и пристально взглянув в затуманенные серые глаза, Максим насел на Хиллиарда: — Смотрите, Хиллиард. Если у вас есть человек, столь приближенный к королеве, значит, дело сделано. Я вам не нужен.
— Жаль, что не фсе так просто. — Хиллиард покачал головой. — Дама не сделает этого. Она ферна королеве. Она не будет знать о фаших намерениях, если фы появитесь фо дворце.
— Тогда почему она проведет меня в апартаменты королевы? — Максим нахмурился. Он никак не мог понять, что же скрывается за всем этим планом. — С какой стати ей доверять мне настолько, чтобы впустить во дворец?
— Она всего лишь пешка…
— Почему она впустит меня? — настаивал Максим.
Хиллиард пожал жирными плечами:
— Она стареет, но не забывает о любви…
— И?
Хиллиард понял, что впервые в жизни перед ним оказался человек, обладающий такой же силой воли, как и он. Несмотря на всю имевшуюся у него власть над людьми, он почувствовал, что взгляд изумрудно-зеленых глаз смущает его, и едва не заскулил.
— У нее есть любовник…
Максим опять расслабился и сплел пальцы.
— И дама, естественно, считает, что ее возлюбленный не способен на столь низкий поступок, — улыбнулся он и прищурился. — Тогда почему вы не заплатите ее любовнику за то, чтобы он убил королеву?
— У этого парня не хватит духу, — с пренебрежением проговорил Хиллиард. — Он готов на тайное убийство, но только тогда, когда ему не грозит опасность.
— Значит, он трус, — заключил Максим, произнеся то слово, которого, по всей видимости, старательно избегал его собеседник. Хиллиард уклончиво пожал плечами. — У германцев больше смелости, — внимательно посмотрев на него, закинул наживку Максим.
— Это точно! А он фсего лишь жалкий англичанин. — Уголки губ Хиллиарда опустились, что свидетельствовало о его презрительном отношении к тому человеку.
— И вы боитесь досаждать ему, чтобы не потерять доступ к королеве, — продолжал свое наступление Максим. — Возможно, вы даже балуете его.
Из горла Хиллиарда вырвалось рычание:
— Я и фправду так делаю, хотя это обходится мне ф целое состояние! Я никогда не знаю, сколько еще мне придется потратить…
Максим отпил эля, обдумывая последние слова Хиллиарда.
— Золото достается огромным трудом. Только глупец способен выпустить его из рук.
Хиллиард опять наклонился вперед. Казалось, он чем-то опечален.
— Золото принадлежало мне… ну, почти мне, но этот ублюдок пригрозил, что порвет с дамой. И мне оставалось только уступить.
— Очевидно, этот человек вам нужен для того, чтобы не упустить даму, — заключил Максим. — Хотя я чувствую, что вы бы с радостью покончили с ним, если бы могли.
Оскалившись так, что стали видны гнилые зубы, Хиллиард всплеснул руками.
— Если бы я мог, — прошипел он, — я бы придушил его собственными руками!
Посмотрев на его руки, Максим живо представил, как хрустнет его шея, когда ее сожмут эти лапищи, но тут же одернул себя, понимая, что нельзя отклоняться от цели.
