Его величество торговый король Ганзы — наверняка Хилли-ард считал себя именно таковым — наполнил кружки элем и протянул одну из них гостю.
— Фы не против того, чтобы фместе со мной попробовать этого холодного как лед напитка, герр Сеймур?
— С удовольствием, герр Хиллиард. Благодарю за приглашение. — Максим взял кружку и, сделав большой глоток, понял, что напиток вполне отвечает его вкусу.
— Сегодня утром ко мне приходил Kapitan фон Райан, — сообщил Хиллиард, размещая свою тушу в массивном кресле. Он отпил эля — сначала, словно рыба, открыв рот и только потом приникнув к кружке, — и продолжил: — Николас сказал мне, что фы хотели бы поступить служить ф качестве… наемника? — Последнее слово он произнес с вопросительной интонацией, как будто не был уверен в точности термина.
— Я думал об этом, — ответил Максим, лениво кивнув.
Хиллиард довольно долго рассматривал его, как бы оценивая и пытаясь прочитать, что кроется за этой красивой внешностью.
— Фы предпринимали какие-либо меры, чтобы добиться этого?
Максим отпил эля и взглянул на Хиллиарда.
— А что, если это так?
— Не надо ощетиниваться, герр Сеймур, — рассмеялся Хиллиард. — Если я спрашиваю, значит, у меня есть на это причины. Мне было бы интересно узнать, какой стране фы согласились бы предложить свои услуги?
— Это зависит от простых расчетов. Естественно, той, которая заплатит больше.
— Николас рассказал мне, в чем фы нуждаетесь.
Максим сложил губы в некое подобие улыбки.
— Я еще не нищий, поэтому могу позволить себе потянуть время.
Хиллиард почувствовал, что задел гордость гостя. Очевидно, герр Сеймур гораздо ближе к бедности, чем пытается показать.
— А что бы фы сказали, если бы нашелся человек, который заинтересовавшись фами, предложил фам много золота? Фы бы фыслушали его?
— Я был бы полным дураком, если бы не стал этого делать. — Максим спокойно выдержал взгляд устремленных на него серых глаз.
— А для фас имело бы значение, для какой страны служить и против какой?
Максим ухмыльнулся:
— Если мой друг Николас еще не рассказал обо мне всего, тогда, возможно, мне следует кое-что объяснить, герр Хиллиард. Я человек вне страны, а моя преданность была растрачена впустую. И теперь я руководствуюсь только своими удовольствием и интересом.
Водянистые серые глаза, прищурившись, пристально следили за маркизом в надежде, что удастся проникнуть в его сознание.
— А Елизавета? Фы ей чем-нибудь обязаны?
Горькая усмешка скривила губы Максима.
— С ее легкой руки я был лишен титула, поместий, всей своей собственности, — ядовито процедил он. — Судите сами, какие у меня перед ней обязательства?
— Будь я на фашем месте, я бы отказался от фсех.
— Вот именно.
Хиллиард принялся водить длинным ногтем по краю кружки. Маркиз дал совершенно четкий ответ, и если учесть плачевное состояние его дел, можно поверить, что он и в самом деле противопоставил себя английской королеве.
— Я буду говорить прямо, герр Сеймур. Как фам понравится идея фернуться ф Англию, ф которой будет править королева Мария?
— Если только она возвратит мне титул и собственность, — последовал осторожный ответ.
Хиллиард наклонился вперед.
— Фы думали над тем, чтобы помочь королеве Марии бежать? — тщательно подбирая слова, поинтересовался он.
Смех Максима свидетельствовал о его сомнениях на этот счет.
— Должно произойти чудо, чтобы это свершилось, разве не так? Я обычный человек. Что я могу сделать в одиночку?
— Уверяю фас, герр Сеймур, фы не будете одиноки. У меня ф Англии есть люди, которые помогут фам. Но есть те, кто считает, что нужно сначала убить Елизавету, прежде чем освобождать Марию. Так, мол, легче.
— Что вы предлагаете? — довольно грубо спросил Максим. — Помочь Марии бежать? Или убить королеву?
Хиллиард избегал взгляда Максима. Казалось, он обдумывает последний вопрос. В его движениях появилось какое-то беспокойство, словно он не был уверен, правильное ли взял направление. Наконец он определился со своей задачей и неуклюже поднялся. Подойдя к застекленным шкафам с книгами всевозможных размеров и форм, он остановился. Когда он оглянулся на Максима, в его глазах успело появиться какое-то новое выражение, нечто среднее между жадностью и странным, злобным вожделением.
— Идите сюда. — Он дернул головой, подзывая Максима. — Я хочу фам кое-что показать.
Его руки, скрытые грузным телом, нажали на какую-то пружину, и, к полному изумлению Максима, один из шкафов стал медленно и бесшумно отползать в сторону. За ним открылась потайная дверца, и Максим, последовав за хозяином, обнаружил, что находится на узком балконе с грубо вырезанными перилами. Со стропил, возле стены, свешивались фонари, выгрызавшие из мрака островки света. Похожий на огромную пещеру склад, казалось, исчезал где-то в бесконечности. Он был забит ящиками, упаковочными клетями, тюками и бочками. Перемещавшиеся огоньки говорили о том, что склад охраняется дозорными, вооруженными топорами и пиками.
Хиллиард остановился, чтобы Максим успел проникнуться безграничностью открывшегося пространства. Когда же англичанин устремил на него вопросительный взгляд, ганзейский король, на лице которого была написана алчность, ухмыльнулся:
— На то, что фы фидите перед собой, можно купить несколько королей, или, если быть точным, несколько королевств. Ха! И кое-какие действительно покупались. — Он указал на ящики у противоположной стены. — Там специи, чай и шелка из Китая. — Его палец переместился. — А там гобелены, ковры и засахаренные финики, закупленные у эмиров, беев и султанов с побережья Черного моря. А фон там… — его рука указала вниз, под балкон, — только что полученные меха, янтарь и мед из фосточных стран и портов Балтики. — Он повернулся к Максиму и широко улыбнулся, обнажив неровные зубы. — Мои корабли доставляют груз со фсех концов света, а я отправляю товары туда, где их очень хотят и где в них нуждаются. — Его лицо потемнело, словно он вспомнил о неприятном. — Фо фсяком случае, я так делаю, когда мне не мешает этот ублюдок Дрейк. Фот чем занимается Ганза. Мы просто группа честных купцов, которая использует фсе фозможности, чтобы честно получить прибыль.
Он повернулся и направился в свои апартаменты. Следуя за ним, Максим размышлял о том, к каким грязным методам прибегал этот властитель Ганзы и скольким людям пришлось заплатить жизнью за то, чтобы он мог извлечь собственную прибыль.
— И теперь, — сердито продолжал Хиллиард, — эта хитрющая сука Елизавета притворяется невинной овечкой, а сама спускает Дрейка и его псов травить тех из нас, кто в поте лица основывал наше дело. — Он тяжело рухнул в кресло и наклонился вперед, при этом его брюхо свесилось. Глаза под густыми бровями злобно блестели. — Но не забывайте, есть люди, придерживающиеся того же мнения, что и я, и желающие положить конец ее лицемерию. — Казалось, он выдохся, потому что устало откинулся на спинку, и в его манерах появилось нечто просительное. — Мне самому угрожали. Я даже не решаюсь проинспектировать свою собственность ф Стиллиардсе, так как боюсь, что за мной установят слежку, а потом бросят ф тюрьму, предъявив ложные обвинения. Черное сердце Елизаветы не знает справедливости.
