Вскоре вокруг меня собралась небольшая группа бойцов, которые, как я полагал, будут держаться до последнего.
— Предположим, на вас налетел магнат, — начал я, когда мы уселись кружком в лачуге на утрамбованном земляном полу при трепещущем свете свечи. — Он облачен в кольчугу. Скачет он верхом на сектриксе, а значит, возвышается над вами, пешими. И он обрушивает свой проклятый длинный меч, чтобы раскроить вам череп до шейных позвонков. Ваши действия? — Я обвел их пристальным взглядом — эту дюжину бойцов, на которых должен был полагаться. — И когда я задаю вам вопрос «Ваши действия?», то не хочу услышать ответ «бежать».
Мы ещё не миновали то время, когда могли шутить. Генал наверняка дал бы именно такой ответ.
Тут все захмыкали и заерзали, а Болан зло бросил:
— Вскочу на спину сектриксу и воткну кинжал в глаза этому вуску.
— Прекрасно. А как ты проскочишь мимо меча?
Мы заспорили. Я заметил, что Генал наткнулся на верную идею, когда он веско произнес:
— Бросить что-нибудь — например, веревку со свинцовыми грузиками — и спутать ноги сектриксу.
— Прекрасно. Но чтобы сделать это хоть с какой-то меткостью, тебе придется подойти поближе. А магнаты будут атаковать эскадронами, и взводами. Те, кто скачет следом, тебя зарубят…
— Так что тогда?
Я развел руками.
— Говоря по-военному, есть два способа разделаться с противником в доспехах. Магнаты носят кольчуги из железных звеньев. Некоторые одевают кольчужные штаны, но большинство обходится без них. Кто-то из них носит железный шлем, кто-то обходится кольчужным наголовником. Так или иначе, есть два основных способа разделаться с ними, спешить их.
— Убить их, — крякнул Болан.
— Да. Можно пробить в кольчуге относительно маленькую дырочку — или же вдарить по ней большим клином, прорвав или не прорвав её в зависимости от силы встречного натиска. — Я ткнул в Болана жестко вытянутым указательным пальцем. Он отшатнулся, но не сильно. Из него выйдет толк. — Чтобы пробить дырку, нужна стрела, дротик, копье или… — Я заколебался, обнаружив, что генетическая языковая таблетка подвела меня и потому употребил английское слово, — или пика.
Я вытянул ещё три пальца в ряд с первым и нанес Болану что-то вроде рубящего удара в стиле карате. На этот раз он не шевельнул и мускулом — но конечно же моргнул.
— Чтобы рассечь противнику кишки, нужен длинный меч, топор… таблетка снова подвела меня, не подсказав требовавшегося мне точного перевода и я продолжал: — Можно бить шестопером или, если обладаешь необходимым умением — моргенштерном: — мне снова пришлось прибегнуть к английским словам.[52] — Для рубящих ударов можно пользоваться разными видами бердышей, алебард, глеф и протазанов. Именно это оружие мы и будем в основном мастерить.
Остаток нашего заседания мы провели, рассматривая со всех сторон свойства этого невиданного для местных бойцов оружия.
Как раз перед тем как мне настало время покинуть их — а они понятия не имели о том, куда я исчезал из их поля зрения в «нахаловке» — я нанес им последнюю обиду.
Я уже упоминал, что жители Сегестеса считали щит оружием труса, орудием слабых, вероломных и злосчастных, не достойным называться оружием. Они никогда не видели, как используют щиты при наступлении. Поэтому я устроил перерыв, а потом когда мы выпили немного вина, небрежно сказал:
— И наконец, в ремесленных рядах будут делать щиты.
Мне пришлось их успокаивать. Жители внутреннего моря тоже презирали щиты. Оши применяли щиты — крошечные круглые тарчи, которые они сжимали в одной из четырех верхних конечностей и парировали ими удары. Из-за этих маленьких щитов над ошами издевались все кому не лень. Потратив некоторое время на споры, я заявил:
— Решено. Когда я дам вам чертежи пик, бердышей и алебард, вы получите вместе с ними и чертежи щитов. Их будут изготавливать. И закончим на этом.
Я встал и посмотрел на них.
— Увидимся завтра ночью. Рембери, — и покинул их.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Воманус получает послание для Делии Синегорской
Магдагская принцесса Сушинг так и бурлила жизненной энергией и была созданием полным чувственного очарования. На этот счет не возникало никаких сомнений. И сейчас она со всей очевидностью, даже чрезмерной, демонстрировала это, откинувшись на низком диване, покрытом изукрашенным зеленым шелком. Шелка чуть более светлого тона и тени полускрывали соблазнительные изгибы её белого тела. Бедняга Воманус, одетый в желто-коричневую куртку и черные сапоги, выглядел тут неуклюжим и лишним. Хотя на мне был домашний халат — того презренного зеленого цвета, — я по существу ощущал себя точно также. Надел я его из дипломатических соображений; теперь стало ясно, что это оказалось ошибкой. Небольшой званый ужин окончился, и теперь Сушинг изобретала способы избавиться от присутствия Вомануса. Я противодействовал ей с учтивостью, которой сам невольно восхищался, никак не ожидая обнаружить её у себя.
— Ах, милый Воманус, — проговорила наконец медовым голосом Сушинг. — Я хотела бы поговорить с Драком наедине.
Она могла просто сказать: «Воманус, смойся.» И поскольку она так не поступила, то делалось очевидным, что предупреждение Гликаса о значимости отношений с Вэллией таки дошло до её сознания.
Воманус бросил на меня сальный взгляд, поднялся и, произнеся на прощание изящнейший спич, удалился. Сияющие глаза Сушинг обратились на меня. Грудь, прикрытая зеленым шелком, подымалась и опускалась.
— Почему ты все время меня избегаешь, Драк? Я тебя столько раз искала — а тебя все нет и нет. Почему?
Я поразился. Эта гордая, высокомерная женщина, которую любой мужчина счел бы красавицей, по существу умоляла меня о близости. Она грациозно нагнулась ко мне, и зеленый шелк опять взволнованно колыхнулся.
— Я постоянно занят, принцесса.
— Я тебе не нравлюсь!
— Что вы!
— Ну, тогда… Если бы ты знал, как я одинока. Гликас вечно занят государственными делами. Кампания в Проконии идет неважно. — Мне пришлось сдержать крик радости. Она продолжала откинувшись теперь на спинку дивана. Обида на пренебрежение вызвала к жизни другие эмоции. — Он только и может говорить, что о пиратах из Санурказза. Все гадают, когда же этот отъявленный пират, это порождение демона, этот крамф, князь Стромбор, снова нанесет удар. В прошлый сезон он лишил меня трех торговых кораблей. Мои деньги, пропавшие для меня, теперь в его грязных руках. Этот пур Дрей, князь Стромбор… да это крозар похуже того паршивого пура Зенкирена!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
